Стратегия Александра Невского

Гвельфы против гибеллинов. Александр Невский и политическая борьба европейских кланов

Сегодня глобализация, как известно, представлена в двух сценарных вариантах. Один вариант выстраивается вокруг США как национального государства с апелляцией к американской мечте и в целом американизму. Соединенные Штаты предстают в этой версии сверхимперией с планетарными претензиями. Второй вариант сопряжен с идеологией слияния национальных государств и переплавки традиций в интегрированном мире, построенном на принципах сети. Принципиальное значение при этом сценарии отводится идеологии глобализма как проекту мирового универсума.

Удивительно, что очень похожее противостояние глобальных проектов имело место еще в XIII столетии. Европа была разделена между сторонниками двух проектов интеграции. Один проект был имперский. Сообразно с ним, интеграция христианского мира виделась в рамках Священной Римской империи германской нации. Другой проект выдвигала Католическая церковь. Идеология Pax Christiana нивелировала государства и правителей в пользу единой транснациональной структуры Церкви. Сторонниками первого проекта являлась партия гибеллинов, второго – гвельфов. Вся европейская элита оказалась, по сути, разделена между ними. Персонально противостояние выражалось в оппозиции фигур императора (гибеллины) и папы (гвельфы). Гибеллины кооптировались преимущественно из аристократии, гвельфы – из торговых кругов. Противостояние гибеллинов и гвельфов настолько вошло в быт европейской элиты, что даже по покрою платья или манере резать хлеб можно было отличить представителей одной партии от другой.

Имелись прецеденты включения в конфликт между императорской и папской властью отдельных русских князей. Так, по мнению Л.Н. Гумилева, гибеллином был влиятельный русский князь Роман Мстиславич, объединивший Волынское и Галицкое княжества. А вот его сын Даниил Галицкий перешел на сторону гвельфов, то есть папского престола[1].

Борьба между гибеллинами и гвельфами достигла апогея в XIII веке, в правление императора Фридриха II[2]. Гибеллины представляли его идеальным правителем, а Матвей Пражский – «чудом мира». Позже, в XIX веке, в эпоху Рисорджименто в контексте антипапских настроений гарибальдийцы провозгласят Фридриха отцом Гибеллинской Родины. Напротив, со стороны гвельфской партии император преподносился не просто как гонитель Церкви и еретик, но как антихрист, зверь Апокалипсиса. Со зверем, который умер и явится снова, идентифицировали императора последователи первого европейского хилиаста Иоахима Флорского. Четыре раза разные папы отлучали Фридриха от церкви (Григорий IX – трижды и Иннокентий IV). Со своей стороны император развернул преследование католических монашеских орденов – доминиканцев и францисканцев и военно-монашеских – госпитальеров и тамплиеров. Молва приписывала ему авторство «Трактата о трех обманщиках»[3].

Для Руси такой раскол в Европе, казалось, давал определенные тактические шансы. Наличие системного конфликта между гибеллинами и гвельфами мотивировало к использованию альянса с какой-либо из сторон в своих интересах. Альянс с гвельфами был нереален ввиду враждебности папства к Православию. Впрочем, это не помешало отдельным русским князьям выстраивать отношения преимущественно с гвельфами.

А вот Комнины в Византии, в отличие от Александра Невского, искали на Западе союза с гвельфами против гибеллинов. Они видели угрозу для себя не столько в наступлении католицизма, сколько в оспаривании императорского статуса. Император Запада, а не папство воспринималось Комнинами как зло первого порядка. На Руси в то же самое время восприятие в отношении западных вызовов выстраивалось с точностью до наоборот. Такая переориентация Византии на партию гвельфов являлась индикатором византийского кризиса, предвозвестником надвигающейся на греков катастрофы[4].

Впрочем, никейцы – представители греческого православного государства Никеи, образовавшегося после крушения Византии, – смогли понять пагубность игры на стороне гвельфов и переориентировались на гибеллинов. Но случилось это уже после падения Константинополя.

Перспектива союза с императором могла казаться более реалистичной. Сам Фридрих II посылал сигналы о желательности союзнических отношений с православными против папства. Свою дочь он выдал замуж за никейского императора Иоанна Ватаца, позиционировавшегося в качестве лидера Православного мира. Фридрих возмущался в письме к нему тем, что папа «бесстыдно» называл православных еретиками. Сам же он признавался (в частности, в послании к деспоту Эпира) в дружеских чувствах к грекам.

Основанием отлучения Фридриха II от Церкви в 1245 году на I Лионском Соборе стал именно его союз с православной Никейской империей[5]. Союз был скреплен браком императора Никеи Иоанна III Дуки Ватаца с дочерью Фридриха. Сам же глава Священной Римской империи отказывал в навязываемой ему поддержке Латинской империи. Он требовал от латинских властей в Константинополе признания вассалитета и ленной присяги. Считая только себя преемником Римской империи цезарей, Фридрих отказывал Латинской империи в легитимности. Спор о легитимности между Западной и Восточной Римскими империями переходил в плоскость спора обеих с узурпатором имперского статуса – Латинской империей[6].

Не исключено, что Александр Невский в своей политике на Западе реально использовал ставку на гибеллинов. В пользу такого предположения говорит отсутствие сведений о каком-либо участии Священной Римской империи и лично императора в агрессии крестоносцев против Руси. Не было, конечно, и противодействия, но блокирование Империи от активных действий на русском направлении имело принципиальный характер. Агрессия подталкивалась партией гвельфов и непосредственно папством.

Ставка на гибеллинов делается и в современной российской политике. Названия партий «гибеллины» и «гвельфы» были запрещены еще в XIV веке, но наследники гибеллиновской и гвельфской линий существуют и по сей день. И современная ситуация содержит определенные потенциалы в проекции объяснительных моделей прошлого. Партия сторонников западной империи для современного Российского государства, безусловно, более близка, чем партия глобалистов-транснационалов. С современными гибеллинами еще возможен общий язык, тогда как с современными гвельфами разрыв абсолютный. Но союзниками России гибеллины также не являются. Они представляют цивилизацию Запада, выражают западные интересы и при благоприятной ситуации не преминут нанести удар.