Стратегия Александра Невского

Катастрофа Православной цивилизации: падение Царьграда

После 1204 года пойти на выстраивание альянса с католическим Западом было бы шагом крайне сомнительным как в стратегическом, так и нравственном смысле. Разграбление Константинополя крестоносцами раскрыло сущность западной агрессивной политики, дезавуировало образ христианских рыцарей и развеяало все возможные иллюзии по поводу отношения католиков к православным.

Безнравственным оказывался каждый шаг в истории Четвертого крестового похода (1202–1204). Вначале происходит отказ от плана переправки рыцарей в Египет для войны в Святой Земле ввиду отсутствия средств для погашения услуг венецианских перевозчиков. Святая Земля, как оказалось, уже не была целью похода[1].

Венецианцы предложили рыцарям погасить долги за счет взятия города Задар на побережье Адриатического моря, находившегося под властью христианского венгерского короля и являвшегося торговым конкурентом Венеции. Папа Иннокентий III, получив информацию об этом, запретил поход под угрозой отлучения от Церкви. Но с мнением папы не посчитали нужным считаться. В 1202 году Задар после двухнедельной осады был взят штурмом и подвергнут разорению[2]. Иннокентий III поначалу действительно отлучил всех участников разграбления Задара от Церкви, но далее сохранил отлучение только в отношении венецианцев.

Для крестоносного войска задача похода окончательно оказывается подменена. При вступлении крестоносцев на территорию Византийской империи возникает намерение вмешаться в политическую борьбу в Константинополе. Приведение к власти в Византии своей креатуры могло бы, по представлениям участников крестового похода, решить и финансовые проблемы.

Крестоносцы брали Константинополь в действительности дважды в интервале двух лет. Первый раз, – восстанавливая на престоле Исаака II Ангела, второй – низвергая уже саму византийскую власть в пользу латинян. Еще в 1195 году император Исаак II Ангел (ок. 1156–1204) был свергнут своим братом Алексеем III Ангелом (ок. 1153–1211) и ослеплен. С того времени он находился в заточении в константинопольской темнице. Крестоносцы на основании обращений сына Исаака Алексея, ставшего в итоге соправителем отца, решили вмешаться. Сегодня это назвали бы «цветной революцией»....

С помощью крестоносцев Алексей III Ангел был 1 августа 1203 года низложен, и власть Исаака Ангела восстановлена, но уже под контролем католиков и ненадолго. Впрочем, сам Исаак по прошествии восьми лет заключения плохо осознавал реалии своего положения. «Но то ли еще толковал царь! – поражались современники. – Он говорил, что создаст всемирную монархию, выжмет сок из всех народов, сам пойдёт в Палестину, освободит её и приобретёт славу ливанову, а измаильтян оттеснит за реку Евфрат, возьмёт в плен и вообще разгонит всех язычников»[3].

Среди народа между тем зрело недовольство. Греки были возмущены фактическим всевластием латинян, ненависть к которым переносилась на императора. В результате народных выступлений и политических интриг у власти в начале февраля 1204 года оказался Алексей IV Дука Мурзуфл. Возведение его на престол не было согласовано с крестоносцами, это их возмутило, и они пошли на то, чтобы «разрубить Гордиев узел». К штурму имперской столицы их мотивировали накапливаемые веками несметные сокровища Константинополя – по-прежнему богатейшего города мира. Участникам штурма Католическая Церковь отпускала грехи. Стоит ли говорить, что после взятия города началось беспрецедентное по масштабам мародерство. Осквернялись православные храмы. Константинопольские реликвии похищались и рассредоточились по разным уголкам Европы, но больше всего их попало в Венецию и Рим.

Крестоносцы действовали по плану. Они четко представляли себе целевой замысел штурма Константинополя: приведение к власти латинского правителя и раздел сфер влияния. Еще за месяц до штурма военный предводитель Четвертого крестового похода Бонифаций Монферратский и венецианский дож Дандоло заключили договор, предопределявший на десятилетия судьбу бывшей Византийской империи. Договор включал восемь пунктов:

1) Взять Константинополь вооруженной рукой и установить в нем новое правительство из латинян;

2) Город предать расхищению и всю добычу, сложив в одном месте, разделить полюбовно: три доли из добычи должны идти на погашение долга Венеции, четвертая доля – на удовлетворение частных претензий Бонифация и французских князей;

3) По завоевании города 12 избирателей (по 6 от Венеции и Франции) приступят к выборам императора;

4) Тот, кто будет избран императором, получает четвертую часть всей империи, остальное делят поровну венецианцы и французы;

5) Та сторона, из которой не будет избран император, получает в свою власть собор Святой Софии и право на избрание патриарха из духовенства своей земли;

6) Договаривающиеся обязываются год прожить в Константинополе, чтобы утвердить новый порядок вещей;

7) Из венецианцев и французов избрана будет комиссия из 12 лиц, на обязанности которых будет лежать распределение ленов и почётных должностей между всеми участниками похода;

8) Имеющие получить лены, дадут императору вассальную присягу, от которой освобождается лишь дож Венеции[4].

Константинополь был взят крестоносцами 13 апреля 1204 года. Обращает на себя внимание тот факт, что при разграблении столицы Византии они не просто не церемонились с Православной Церковью. Их действия зачастую переходили грань, за которой начиналось кощунство. Известный российский византолог Ф.И. Успенский приводил на этот счет следующие свидетельства латинских и греческих источников: «В особенности нужно отметить варварское отношение латинян к памятникам искусства, к библиотекам и святыням византийским. Врываясь в храмы, крестоносцы бросались на церковную утварь и украшения, взламывали раки с мощами святых, похищали церковные сосуды, ломали и били драгоценные памятники, сжигали рукописи. Частные лица составили себе богатство в это время, и потомство их в течение целых столетий гордилось похищенными в Константинополе древностями. Епископы и аббаты монастырей впоследствии подробно описали в назидание потомству, какие святыни и как приобрели они в Константинополе. Хотя они описывали историю хищений, но называли это святым хищением»[5].