Стратегия Александра Невского

Детские годы князя: формирование ценностных ориентиров личности

Детство человека в значительной степени формирует его психологию, определяет черты характера. Обращаясь к детству великих политиков, можно проследить генезис их политического стиля, а зачастую и будущих стратагем. Соответствующие истоки можно найти и при реконструкции детских лет Александра Ярославича. Особенностями его биографии на этом этапе жизни являлись две черты: 1) ранняя воинская и властно-управленческая социализация; 2) наличие угроз, связанных с политической нестабильностью.

Александр родился в 1220 или 1221 году в Переславле-Залесском. Он являлся вторым сыном Ярослава Всеволодовича (1190/1191–1246) и был, по-видимому, дружен со старшим братом Федором, разница в возрасте, с которым составляла всего один или два года (датировки расходятся). В соуправлении с Федором он и был назначен Ярославом в 1228 году на княжение в Новгород. Вплоть до неожиданной смерти старшего брата в 1233 году в канун свадьбы того с дочерью замученного в дальнейшем в Орде Михаила Черниговского Ефросиньей. Безвременная смерть брата не могла не потрясти тогда еще подростка Александра. Сам Феодор был, вероятно, личностью незаурядной, о чем свидетельствовала его последующая канонизация в качестве святого, предполагающая определенные качества личности.

Сохранились имена приближенных князя Ярослава, приставленных к Федору и Александру: воевода Федор Данилович и тиун Яким[1]. Влияние Федора Даниловича, судя по всему, было значительным – обучение ратному делу, приобщение к государственному управлению, принятие политических решений.

С поколения Александра Невского представители княжеского рода не получали славянских языческих имен. И Федор, и Александр имели только имя христианское. Хотя еще их отец был известен в первую очередь по славянскому языческому имени – Ярослав и только во вторую по-христианскому – Федор. Наречение только одним христианским именем указывало на фактическое вытеснение языческих элементов из системы княжеского воспитания.

Еще в четыре или пять лет Александр прошел вместе с братом Федором «княжеский постриг» – особый ритуал воинского посвящения. Ритуал имел христианскую семантику, о чем свидетельствовало проведение его епископом Владимирским Симоном, бывшим монахом Киево-Печерского монастыря и игуменом Владимирского Рождественского монастыря. Широкого распространения княжеский постриг при социализации русских князей не получил, и можно говорить в этом отношении о специфике воспитания Александра Ярославича.

Уже в двенадцать лет Александр участвовал в масштабном сражении. Ярослав взял с собой сына во время похода в 1234 году на город Юрьев (Дерпт). Битва новгородско-владимирского войска Ярослава Всеволодовича против Ордена меченосцев ставится на один уровень с Ледовым побоищем. Существует мнение, что сообщение о затонувших под треснувшим льдом рыцарях являлось переносом элементов описания битвы на реке Омовже 1234 года, в которой новгородско-владимирские войска под командованием Ярослава Всеволодовича разгромили рыцарей Ордена меченосцев, применительно к сражению на Чудском озере.

Обстоятельства не благоприятствовали Федору и Александру во время их первого княжения в Новгороде. Дождливая осень 1228 года погубила значительную часть сгнившего на полях урожая, приведя в следующем году к голоду. Разлившийся во время таяния снега Волхов затопил город. Начались выступления городских низов, приобретшие антивластную направленность. В этих условиях Федор Данилович организует бегство малолетних князей из Новгорода. Новгородская первая летопись старшего извода сообщает именно о бегстве, совершенном ночью. Понятно, что это не могло не произвести впечатления на малолетних князей[2].

И при втором княжении Федора и Александра в Новгороде с 1230 года от имени их отца Ярослава ситуация повторилась. Вновь начался голод, еще более страшный, чем прежде. Имелись прецеденты людоедства. Начался антикняжеский мятеж, масштаб которого потребовал прибытия Ярослава в Новгород.

Очень похоже в этом отношении проходили детские годы Ивана Грозного и Петра I. И, по-видимому, детские годы Александра, проведенные под дамокловым мечом перманентной крамолы, формировали его взгляды как сторонника жесткой княжеской власти. И фактически с него стали закладываться принципы будущего политического устройства Руси-России, как самодержавной модели государственности[3].

Из «Истории Российской» Василия Татищева, с характерной для нее минимизаций теоретических отступлений и интерпретаций, можно получить представление об Александре Невском, как человеке глубоко верующем и убежденном приверженце Православия. И это проявилось еще в период борьбы молодого князя со шведами и немцами. Перед Невской битвой 1240 года он идет в храм Святой Софии в Новгороде, молится о заступничестве Богородицы. Получил известие о взятии немцами Пскова при пособничестве изменников, он, как сообщает Татищев, весьма опечалился «за кровь христианскую». Из печали за «кровь христианскую» псковичей следует, что взявших Псков немцев князь христианами не считал. Перед началом Ледового побоища Александр на заверение дружины о готовности положить голову за князя и за свою вотчину, отвечает следующее: «Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу, ибо я есть червь, а не человек. И не помяни грехов моих, Господи, но прославь имя Твое и дай нам помощь Твою». Таким образом, эта битва понималась им не как борьба за мирскую славу и даже не как борьба за Отчизну («вотчину»), а именно как конфликт религиозный, сражение за веру, во имя Славы Божьей. После одержанной победы Александра встречают священники, говоря о помощи Бога, подобно той, которую оказал Господь Давиду в борьбе с иноплеменниками[4].

[1] Назарова Е.Л. Крестовый поход на Русь 1240 г. (организация и планы) // Восточная Европа в исторической ретроспективе. К 80-летию В.Т. Пашуто. М., 1999 С.190-201.