Страж

Пролог.

Тьма пещеры пульсировала от тяжёлого дыхания дракона — каждый выдох был словно удар кузнечного молота по наковальне, раскалённый воздух дрожал, обжигая кожу авантюристов. Его чешуя, чёрная как смола в трещинах лавы, отражала тусклый свет кристаллов, вросших в стены, и казалась живой, переливающейся под кожей напряжённых мышц, готовых к прыжку. Глаза — два раскалённых багровых уголька — медленно скользили по троице, выискивая слабое звено, и каждый миг мог стать последним для любого из них.

— Вы пришли сюда с мечами, но не с силой, — пророкотал дракон, и его голос, густой, как смола, покрытая пеплом, заставил камни под ногами задрожать. Он приподнял переднюю лапу, когти которой были длиннее человеческого роста, и с ленцой провёл по каменному полу, оставляя глубокие борозды, будто по глине. Его пасть приоткрылась, обнажая ряды игл из жёлтых клыков, капающих вязкой слюной, которая шипела, касаясь земли. — Вы трое — пища. Не герои. Не охотники. Просто плоть, что скоро растечётся по скалам.

Я не хочу умирать здесь. Не сейчас. Не ради его челюстей. Сэм, вдруг ощутил, как по его собственной коже пробегает мурашки — не от страха, а от странного, нарастающего жара внутри, будто в венах закипела не кровь, а что-то более тёмное, более древнее. Оно посмотрело на дракона, и впервые — не как на убийцу, а как на существо, чьё тело было воплощением первобытной силы, чьи изгибы мышц под чешуёй напоминали рельеф гор, чьё дыхание было одновременно обещанием смерти и... чего-то иного.

Страх парализовал всех троих. В одно мгновение дракон проглотил впереди стоящего парня. Ни его щит, ни его меч ему не помогли.

Тишина, наступившая после глотка, была оглушающей — лишь влажное бульканье внутри чудовищного горла, глубоко в груди дракона, да капли крови, стекающие по его клыкам, как роса по лезвию кинжала. Один из авантюристов упал на колени, его руки дрожали, кинжал звякнул о камень, а третий, худощавый юноша с лицом, изборождённым страхом и решимостью, замер, сжимая рукоять меча так, что костяшки пальцев побелели. Воздух пропитался медным запахом крови и звериным потом, исходящим от дракона, чьи ноздри раздувались, вдыхая страх, как благовоние.

— Вкус — слабый, — прошипел дракон, и его язык, широкий и бороздчатый, как язык ящера, медленно облизнул края пасти. Он повернул голову к оставшимся двоим, и его взгляд, тяжёлый, как падающий валун, остановился на том, кто стоял, не упав. — Но страх... он сочный. Ты боишься. Я чувствую, как твоё сердце бьётся в горле. Как оно дрожит, как птица в клетке из рёбер.

Он смотрит на меня. Не как на еду. Как на... что-то другое. Сэм почувствовал, как внутри что-то сжимается — не в ужасе, а в странном, почти болезненном возбуждении. Оно видело, как мышцы дракона напрягаются под чешуёй, как его хвост медленно извивается по земле, оставляя борозды, как его зрачки сужаются, фокусируясь. И вдруг — неожиданно, без предупреждения — чудовище опустило морду почти вплотную к юноше, его горячее дыхание обдало лицо, шею, грудь, и тогда он услышал шёпот, низкий, вибрирующий в костях: — Ты останешься. Не для смерти. Для... иного.