Страж Мироздания: Новый рассвет.

5 дней.

День первый:

Было не очень просто заснуть в таком месте, зная, что ты находишься на очень большой глубине. Нас разбудил импульс, который опять содрогнул все в округе. После пробуждения мы отправились на капитанский мостик. Как оказалось, после очередного импульса был потерян контакт с отслеживающим устройством спутника. Сигнал был потерян, как и связь. Офицер очень усердно работал за панелью, пытаясь выйти на связь по различным частотам. Но это оказалось бесполезно. Мы проследовали в отсек, где пытались вглядеться в толщу дна. Все в округе было темно. Ни верха, ни дна не было видно. Даже свет прожекторов не мог пробить темноту больше чем на пару метров. По словам капитана, мы были на глубине около пяти километров, и потихоньку продолжали погружаться. Вероятно, кто-то повредил антенну связи, что была прикреплена к корпусу снаружи. Через какое-то время забарахлили и сенсоры. Теперь мы были полностью слепы, и радар ничего в округе не мог заметить, не говоря уже о том, что после первого импульса он видел пустоту. Решение было принято капитаном сразу – поднять судно на поверхность. Подводная лодка стала медленно подниматься вверх.

После обеда Джейн отправилась в смотровой отсек, где за прочным стеклом уже не наблюдалось никаких обитателей глубин. Лишь темнота моря окутывала нас. Я и Стэн отправились в отсек отдыха команды, где и провели какое-то время за книгами, что были здесь, пока не пришел капитан. Он был немного озадачен. Поднявшись вместе с ним на капитанский мостик, он все показал наглядно.

- Сейчас мы уже должны, по данным гироскопа, вообще лететь над уровнем моря, как на самолете. Но мы все еще находимся на глубине.- сказал он.- Мы уже четыре часа поднимаемся к поверхности, которой нет.

Данные гироскопа действительно показывали то, что мы находимся на высоте свыше десяти километров. Спустившись к Джейн, мы все удостоверились, что находимся все также на глубине, продолжая подниматься к поверхности, которой почему-то не было видно.

После ужина мы вновь поговорили с капитаном о таком. Капитан просто развел руками от этого, вероятно, он также ничего не знал. А позже он принял решение о том, что раз не можем всплыть, то хотя бы нужно попытаться достичь дна. Лодка начала медленно опускаться.

День второй:

Спалось в эту ночь не очень. Казалось, что кто-то наблюдает за тобой извне. Лишь крики из соседнего кубрика нарушили тишину. Это был матрос, отдыхавший после своей вахты. Все выбежали посмотреть на то, что там случилось. Дежурный медик уже находился подле него. Такого нервного состояния он не наблюдал никогда. Пришлось вколоть успокоительного. Матрос все не прекращал повторять о каких-то странных плавающих телах за бортом. Он услышал какой-то шепот за корпусом, открыл заслонку и посмотрел в иллюминатор. Там проплывали тела людей. Медленно, они дрейфовали в противоположную сторону лодки. Пока одно из них не прижалось к иллюминатору и не открыло свои бледные глаза. Матрос узнал того, кто смотрел на него снаружи. Это оказался его мертвый отец. Он смотрел на него бледными глазами сквозь стекло. Вся команда бросилась к открытым иллюминаторам, чтобы проверить, на сколько слова матроса были верны. Там ничего не оказалось, кроме как небольших ламп, освещаемых корпус лодки. Чтобы не распространять панику дальше, капитаном был отдан приказ о закрытии иллюминаторов. Все были распущены дальше на отдых.

Утром же несколько матросов обратились в медпункт с жалобами на головные боли. Они сказали, что в динамиках радио слышали странные шумы и голоса, как будто кто-то нарочно играл с динамиками. Капитан заверил, что никаких трансляций и переговоров по динамикам не было. Другая половина матросов и офицеров тоже это подтвердила - никакой трансляции не было. Но пострадавшие матросы активно утверждали, что это не было галлюцинацией. 

К вечеру сигнал антенны полностью перестал что-либо ловить, также как и сенсоры, не говоря уже о том, что пошла нагрузка на винт. Капитан принял решение отправить одного матроса наружу. Давление было стабильным, как будто мы на поверхности. Одев скафандр с радионаушником, он поднялся в шлюз, а затем вышел наружу. Освещая округу фонариком, он передал по рации о том, что антенна не пострадала. Никаких видимых повреждений не было. Затем он последовал к винтовой области.

- Я вижу… Винты… Они все в водорослях… - прерываясь шипела связь. – Я их… Как слышите?

Вдруг снова странный импульс прошелся сквозь глубины океана. Часть матросов перепугалась, когда по всем колонкам на борту прошло какое-то шипение. Свет снова потух и реактор перезапустился. Затем все вновь вошло в норму. Капитан по радиосвязи пытался связаться с матросом снаружи, но по каналу связи было только шипение. Он не отзывался. Было решено отправить туда еще одного матроса. Еще один человек покинул шлюз, и на этот раз вернулся.

- Теперь трудней будет держать панику под контролем, - сказал капитан, стоя в шлюзе перед матросом, держащим в руках пустой скафандр.

Матрос увидел скафандр, рукой державшийся за винт. Все было на месте, только в нем не было человека. Осмотревшись, он не обнаружил даже тела. Как будто бы матрос просто испарился из скафандра, оставив его, держащимся за винт. На винтах, по словам матроса, не было ничего. Капитан отдал приказ, и запустил двигатель. Теперь он работал без нагрузок, не говоря о радиосвязи. По ее каналам была пустота, даже не было слышно помех.

Собрав всю команду на мостике, капитан рассказал о случившемся в пределах того, что должен был сказать. Но насчет исчезнувшего матроса, то он просто солгал, сказав, что на него напала акула. Во благо ли это было, но паники не началось, хотя все уже были на пределе. Гироскоп на мостике все также показывал различные показания. Теперь мы уже были на семидесяти километрах под водой. От такого давления нас бы уже давно расплющило. Видимо мы действительно вошли в Бермудский треугольник, который по легендам был без конца и края.

День третий: