Страж Мироздания: Новый рассвет.

Глава 5: Новый рассвет.

Прошло около тридцати лет, когда Адам написал последние строки в своем дневнике. Заклинание, которое он познал, окончательно лишило его зрения. Он жил в одном из поселений, куда Омикрон со своими воинами согнали людей. Они жили в ветхом, разрушающемся ангаре, окруженные металлическим, сетчатым забором, частично лежавшим в песке по периметру, от старости. Из света остались лишь свечи и самодельные факелы, которые удавалось добыть в опустевших и полуразвалившихся от времени городах. Небо всегда было закрыто тучами, сквозь которые не мог пробиться солнечный свет. Припасов и воды категорически не хватало.

Люди выживали, как могли, в ныне созданном для них мире. Раз в год трубил рог, возвещающий о том, что приближается один из древних владык, за очередной жертвой. Получив человека, он удалялся. Потому молодых становилось все меньше и меньше. Отчаяние витало в воздухе. Но ничего поделать уже было нельзя.

Война была проиграна, не успев начаться. Ходили слухи о сопротивлении, которое боролось с пришедшими из врат. Но никто не знал, где оно располагалось, да и было ли оно вовсе. Люди теряли надежду с каждым прожитым днем. И так прошло тридцать лет.

Адам жил за стенами ангара. Его жалкая лачуга видала и лучшие дни, но все же устаивала против пыльных бурь. Своим видом он не особо изменился, лишь отрастил небольшую бороду и поседел. Старость не появилась у него на лице, и на вид ему было не более тридцати, не смотря на то, что ему было около шестидесяти. На глазах он носил повязку, чтобы никто не мог видеть его белых глаз. Когда он потерял свою жену, старейшина поселения выгнал его с семьей жить за ангар, мотивируя это тем, что он проклят, и если бы не он, то ничего бы не случилось.

В лачуге он жил со своей внучкой сейчас. Шесть лет назад, дочь Адама ушла, оставив растить маленькую внучку, которой ныне стало семь лет. Она ушла добровольно, пожертвовав собой. Девочка была светловолоса, лицо ее было похоже на ангельское, и голос ее напоминал Адаму дочь. Только прикосновением к ней он мог увидеть ее облик. Девочка унаследовала слепоту тоже.

Когда внучке исполнилось четыре года, Адам стал обучать ее навыкам, которые не смог забыть, когда обучался сам. И девочка хорошо их восприняла. Она научилась использовать другие чувства, чтобы видеть, тем самым могла хорошо ориентироваться в пространстве, хоть и ходила с палочкой, которую смастерил дед. Свою броню Адам давно положил в шкаф, и одевал зашитую рубашку, штаны и пиджак. Внучка носила грязное платье синего цвета, и потертые штаны – это все, что осталось в этом мире. Во всем она помогала деду по хозяйству, хоть на них косо смотрели в селении и старались не иметь с ними дел.

Адам каждый день рассказывал внучке перед сном истории о том, что когда-то этот мир был не таким, что было солнце, деревья, реки. Различные животные населяли его. И она засыпала под эти истории, видя во снах то, что не могла видеть в реальности. Так проходил каждый день. Внучка по утрам уходила в ангар за пайком еды, которую приносили добытчики, делавшие вылазки в разные места. Добытчики теперь могли месяцами не появляться, приходилось каждый раз заходить все дальше, в поисках провианта. И сегодня они, как раз, должны были вернуться. Адам посылал свою внучку туда, а сам сидел в кресле качалке, и слушал, как шумит песок за дверьми, наносимый ветром, в ожидании возвращения внучки.

- Сегодня придет древнейший владыка, за новой жертвой. – размышлял сам с собой Адам. – Неужели все и правда закончится так? И почему я пожертвовал своими глазами? Кто мне может помочь найти ответ? Если бы мой прадед был рядом, или же Драйден. Теперь я остался совсем один.

Слезы накати ему на глаза, но он вспомнил о внучке. Тут он услышал шаги у двери, которая со скрипом отворилась. Это была его внучка. Она сняла с себя пыльный сюртук, и повесила на старинную деревянную вешалку. В руках у нее был небольшой чемоданчик с едой.

- Как сегодня обстоят дела, Анна. Что они на этот раз принесли добытчики? – спросил Адам, вставая с кресла.

- Лишь немногое. Несколько пакетов с сухарями, да немного воды.- произнесла девочка.

- Не так уж и много осталось. – произнес Адам. – Скоро и они не смогут ничего приносить.

- Не расстраивайся, деда, - подошла к нему внучка и обняла за пояс, - Все будет хорошо. Однажды все изменится.

- Мне бы сейчас твою веру и оптимизм. - ответил ей Адам.

- И все же, почему мы не живем там, с другими? Что такого мы натворили, что заслужили такое? Почему нас не замечают?– немного грустным голосом заговорила девочка.

Она была в ангаре, и слышала других людей, включая голоса детей, которые играли друг с другом. Анна, как и любой другой ребенок, хотела проводить время с другими детьми, играя и разговаривая с ними, Но ее, как и Адама, опасались и ненавидели. Потому с ней никто не играл, и Анна всегда с собой носила плюшевого мишку без одной лапки и глаза-пуговицы. Адам смог немного его подшить. И он стал настоящим другом для Анны, хоть это и была игрушка. Она часто разговаривала с ним, чем-нибудь делилась, помимо дедушки. Это все, что ей оставалось делать.

- Ты здесь ни в чем не виновата. – ответил ей дедушка. – Люди просто бывают разные. И это все из-за меня. Здесь виноват я.

- Не говори так, - сказала Анна, - Ты мой самый любимый дедушка. К тому же очень добрый.

Немного посидев в гостиной, перед заколоченным камином, они отправились в другую комнату, по виду напоминающую кухню. Там стоял стол и три стула. Кухонная утварь уже давно была разбита. Лишь несколько ящиков были целы и держались до нужного часа, когда понадобится костер. В основном, еда теперь представляла различные сухари и остатки макарон, которые еще дотянули до этого времени. Люди выживали, как могли, а потому брезгать не приходилось. Воды было также мало. Адам раскрыл упаковку с сухарями.

- Сегодня будет наше любимое блюдо, - произнес он немного загадочным голосом, - Сухари!

Отсыпав часть сухарей в металлическую миску, он протянул их девочке. Та сразу начала их грызть. Сам же Адам кинул себе в рот несколько штук, остальное завернул пакет, и положил в небольшой котелок с припасами. В основном он ел мало, но и усталости не чувствовал.