Страж последнего рубежа

13. Рыцарь и лжец

Ксюша не успела увидеть, кто зашёл на территорию и пошёл вглубь двора к крыльцу – только мелькнувшую за окном тень.

Стук. Деликатный. Негромкий.

По коже Ксю пробежала дрожь. Марина. Светлая многодетная мать. Несколько дней назад состоялся суд. И Ромку признали Ромкой. Нового Ромку. Лже-Ромку. После суда в деревне его никто не видел.

– Притворись, что тебя нет дома! – поняв замешательство хозяйки подумал Кай.

– Притворюсь, что меня нет дома, – прошептала Ксю.

Стук повторился. А потом незваная гостья потянула ручку.

План провалился. На пороге стояла Марина. Кай отёрся о ноги хозяйки и напряжённо уставился на непрошенную гостью.

Марина в потёртой кожанной куртке, с распущенными светлыми волосами и взлетающими вверх графичными стрелками вечернего мейка смотрела на Ксю своим как обычно несколько затуманенным, отсутствующим взглядом.

К бедру они прижимала шлем мотоциклиста.

– Посидишь с малышнёй? А то у матушки снова сердце расшалилось – спит в своей башне.

Немного безразличный голос. Марина всегда говорила, как будто в сторону. Орлиная стремительность проявлялась в ней только рядом с детьми.

Ксюша смотрела на неё и не могла понять кого она видит:

– хорошую заботливую мать – значит нужно помочь, поддержать, проявить солидарность,

– приятельницу – значит нужно воспользоваться формулой – друг в беде не бросит, лишнего не спросит,

– жертву трагедии – не помочь ей вообще преступно!

– жестокого расчётливого преступника – захлопнуть дверь.

Над головой Марины, словно мелькали, как на фотомонтаже, шляпы. Одна шляпа – для одной роли. И Ксюша не успевала дать ответ, как шляпа сменялась. И ответ предназначенный жертве трагедии мог попасть в опасную преступницу.

– У меня тут свидание наметилось, – продолжила Марина, видя замешательство Ксю. – Что молчишь?

А Ксюша всё не могла выпасть из ступора. Её глаза в этот момент мелькали также как у Кая, когда он завис в выборе между трёхцветной леди и научной радиопередачей.

– Ааааа… – протянула Марина с пониманием. - Думаешь мы его убили? Ромку-то. Все теперь так говорят. А он драпанул из здания суда после заседания по подтверждению личности. Может, и не Ромка это был, - с досадой. – Может, я Ромку-то подвела, его и так то не искали, а теперь, когда по документам он нашёлся, и вовсе крест поставят. Или галочку. Только вот, как по волшебству, как на Новый Год, знаешь, когда чудеса и желания самые сокровенные исполняются – вот и у меня исполнилось – на несколько недель снова стала Ромкиной мамой.

Ксюша упёрлась упрямым взглядом в пол.

Марина цокнула языком, вскинула лоб. И грива волос развалилась по плечам.

– Дети-то, – сказала она, глядя на Ксю сверху вниз. – Они-то ни в чём не виноваты. Думается, что пару часов подержать их подальше от матери-детоубийцы – дело благородное. А то вдруг… – горько усмехнулась, тряхнула головой.

Кай уселся у ног хозяйки.

– Приводи, – сказала Ксю. Сказала той своей Марине, с которой несколько лет дружила.

Марина, которая не причиняла вреда своим детям – на сто процентов безопасна. Марина-преступница – холодная и опасная психопатка. Проблема состояла лишь в том, что Ксю не могла дать ответ на вопрос о её виновности. И мучительно пребывала в состоянии открытого вопроса. В том самом состоянии, о котором говорил старик-философ. Ксю не сомневалась: Марина знала, что произошло с Ромкой. Вопрос только в том, была ли она виновна?

И ей было почти больно не сваливаться ни на одну из сторон – виновности и невиновности.

Также больно, как видеть Марину, обнимающей странного черноокого мужчину и признающую в нём сына. Но в тот раз она поддалась искушению – и сама себе всё объяснила. В этот раз она постарается, очень постарается, оставаться открытой. И не затыкать течение жизни теориями.

Ксюша дала Марине ответ.

За окном прошла дама с ярко-розовой коляской. Из неё издавался громкий басистый храп.

За ней – Франц. Если бы он сейчас запрыгнул в Ксюшино окно, она была бы озадачена примерно также, как крошащимся внутри собственной головы образом Марины.

И она очень хотела, чтобы за окном прошёл черноокий юноша, а потом и рыженький Ромка.

Но вместо этого проковылял старик с радио.

Дети Марины под чутким контролем матери забежали в Ксюшин дом.

– Марин, скажи, что ты этого не делала, – попросила Ксюша почти жалобно.

– Я этого не делала, – с усталым вздохом сказала Марина.

Теперь Ксюше оставалось только разгадать логическую задачку: кто такая Марина – рыцарь или лжец – за её плечами дверь с добрым любящем сердцем, или нож преступника? Прямо как в детской загадке у калитки. Только страж всего один.

...продолжение следует.

Конец первого сезона.