Страж последнего рубежа

15. Шкатулка памяти

Просчёт, какой глупый просчёт! – если бы коты качали головой, то Кай бы непременно покачал.

Ксюша стояла перед распахнутым холодильником и разговаривала по телефону. Из холодильника на неё смотрела пустота.

Ксюша флиртовала, намекая на романтический ужин. И в самый разгар пикантного флирта, собеседник сравнил Ксюшу со своей женой. Не в пользу Ксюши.

В подтверждение мыслей Кая, взгляд девушки остыл. Но разговор не прекратился. Кай понял, что свидание отменяется, а романтический ужин превратится в пиршество на одну персону. Если, конечно, Ксюша выиграет свою партию и собеседник отправит ей деньги на покупку продуктов.

«Волшебные слова, - подумал Кай. – Ничего не изменилось. Колебания воздуха. Неверный тон. И вот нежная женщина обращается в химеру-охотницу. Как по волшебству» - Кай зачарованно наблюдал за Ксюшей.

Она уже не зазывала ухажёра на совместный поход в магазин, говорила, что тот слишком устала – она сама всё устроит, нужно только отправить ей деньги.

«Ксюша-Ксюша», - Кай думал о градусе её внутренней свободы, переходящей в потерянность. Когда нет цели, нет границ, нет маршрута и ориентиров – ты просто бродишь во мгле. Ксюша бродила по отношениям, вступая и не вступая в них одновременно.

«Он взрослый человек, пусть сам решает к чему его обязывает брак», - как-то услышал Кай слова Ксюши.

К чему ее обязывает статус совершеннолетнего человека, несущего ответственность за свою жизнь и способного выбирать круг общения, Ксюша, казалось, не задумывалась.

И пока Ксюша вела игру, Кай задумался. Откуда он знает, что собеседник допустил просчёт? И почему в теме флирта с женщинами, Кай чувствует себя увереннее, чем рядом с кошкой, представительницей своего вида? Кай пытался воскресить хоть одно воспоминание, связанное с женщинами, или, хотя бы, с кошками. Но воспоминания упирались в поезд, который привёз его к Ксюше. Ни одно более раннее воспоминание в памяти не воскресло.

А потом Кай задумался о кошачьей памяти. В этой теме он чувствовал себя неуверенно. Почему он ожидал от котов линейной памяти?

Каю в голову пришла страшная мысль: вдруг воспоминания с поездом тоже выцветут и сотрутся? И он потеряет и поезд, и день знакомства с Ксюшей и чудесный сон… Вдруг он забудет, что он – гений?.. Кот-гений, - мысленно поправил себя Кай. Последняя мысль звучала уже не так неуверенно.

Что я уже потерял? И даже не могу оплакать потерю – не помню. А что предстоит потерять?

Кай вспомнил тыквенный сон. Он работал в поле смотрел на других и повторял. Он двигался в потоке, до тех пор, пока звук не вырвал его из колеи. Пока не произошло нечто внешнее, что вырвало его из потока. Он был частью стада и не задумывался об этом, пока внешний мир не постучался и не заставил задуматься.

Двигаться в потоке, привычка, конформизм – почему ему тесно в кошачьей шкурке? Вот бы найти молнию, расстегнуть и выйти – тесно в кошачьем мозге…

Мысли складывались в цепочку – одна за другой, шаг за шагом и Каю казалось, что он приближается к чему-то важному, что он нашёл потайную лестницу и крадётся по ступеням. Вот-вот и…

Призраки в голове оживали. Тени прошлого приобретали очертания. Того самого предпоездного прошлого. Если где-то в голове закопан он сам, он до поезда, то он шевелится и просыпается, готовый выйти из своей могилы. Зомби-Кай.

Кай стремился выхватить своё прошлое и вместе с ним самого себя.

Он даже не знал, что потерял, но казалось, что, как и Марина, оплакивает потерю. Кай был уверен, что Марина знает больше чем говорит, что Марина, скорее всего лжёт. Но он верил, что ей больно. Горечь в глазах подделать нельзя.

Если бы Рому стёрли из памяти матери, осталась бы призрачная боль? Испытывала бы она безудержное желание клеить плакаты на перекрёстках? Что бы она клеила тогда? Сегодня – новостная вырезка, завтра – сообщение о пропавшей собаке? Смотрела бы она на эти плакаты, ощущая некую неудовлетворённость? Ощущая, что призрак прошлого никак не проснётся в её голове, но шевелится и обретает форму при взгляде на плакат? Точно зная, что на плакате должно быть изображено что-то другое, но не в состоянии понять, что именно.

Внутреннее напряжение почти достигло пика. Кай уловил нечто, готовое разродиться мыслью, стать ключом. Тело его напряглось. Уши плотно прижались к черепу. Он ужался и казалось вот-вот схлопнется, утягивая в себя не только собственное тело, но и комнату, весело и напоказ щебечущую Ксюшу, пустой холодильник. Наверное, так бы и произошло, если бы не грохот, резкий, сбивший Каю внутренний дзен.

В окно стучалась светловолосая девочка и радостно улыбалась. Из-за плеча незваной гостьи выглядывал брат.

Ксюша, не прекращая телефонного разговора, распахнула окно. И жестом пригласила щебечущих детей войти.

Теперь Марина отправляла мелких к Ксюше самостоятельно, без предварительных согласований. Мол, сходите, спросите, сможет ли Ксюша с вами посидеть?

Дети радостно затопали, обегая дом в направлении крыльца.

А на окно запрыгнула, практически вспорхнула, Леди. Она изящно выгнула хвост и обратилась к Каю призывным мур-мяу.

Кай отшатнулся и кубарем слетел с воображаемой лестницы духовного дзена.

Дома становилось слишком шумно для интеллектуальной работы. И Кай поспешил ретироваться. Тем более, что радиосеансы у местного пенсионера вот-вот должны были начаться. Эфиры всегда будоражили призраков внутри головы Кая. Может быть, удастся вновь нащупать ступени в темноте собственной памяти? Призраки в голове всколыхнулись в предвкушении. Кай подумал: «Странно, в радиоэфире часто звучат одни и те же песни, одни и те же стихи, а он не запомнил ни одного. Зато научные факты расцветают, ложатся как влитые, как будто кто-то заготовил под них формы».