Страж последнего рубежа

16. Большое плавание

– Расстрелять их мало! – Ксюша яростно топнула ногой. – Дети пострадали! Куда смотрели эти горе-учёные?

Кай фыркнул, отёрся о Ксюшину ногу и сел рядом. Он не был с ней согласен. Но видеть ее в праведном гневе – отдельное удовольствие. Щёки краснеют. Глаза горят. Рот сжимается, заполняя негодованием паузы.

Они стояли на берегу реки. Старик-Сковорода перекидывал вещи на самодельный плот, на котором уже была установлена палатка.

На другой стороне реки зеленели заливные луга и выглядывали покатые крыши коровников и свинарников.

– Ошибаешься, – сказал Сковорода и продолжил весело насвистывать себе под нос, пакуя вещи.

– Дети погибли! – возмутилась Ксюша. – Дети! Кто-то должен быть наказан.

– Сразу две ошибки, – возразил Сковорода, отряхнул руки и выпрямился. – Первая – идея о неком балансе, мировой справедливости. Эта мысль – один из защитных механизмов. Позволяет не сойти с ума. Не чувствовать человека в мировом хаосе себя таким уязвимым. Закрывает тот самый открытый вопрос простым ответом о равновесии и мировой справедливости. Раз кто-то пострадал, то кто-то должен быть наказан – вух и справедливость восторжествовала. Вторая ошибка, – Сковорода поднял вверх указательный палец. – Менять приговор в зависимости от результата. Подгонять гипотезу под результат. А если бы учёные сделали всё тоже самое и дети не пострадали бы? Выдала бы им медаль?

Ксюша недовольно хмыкнула.

– Проведём эксперимент, – предложил Сковорода. – Расскажем первому встречному только исходные данные. Что делали учёные и почему. Про результат в виде гибели детей – ни слова.

На том и порешили.

Первым встречным оказался Франц. Ксюша со Сковродой налетели на него с двух сторон и стали бурно объяснять напуганному таким вниманием парню ситуацию.

Исследовательский институт организовал экскурсию для детей по подземным пещерам. Все сделали по инструкции. Проверили уровень воды в ближайшем озере, измерили ветер, сверились с данными давления: выполнили все действия, предписанные инструкцией. Можно ли отдать сотрудников института под суд?

Франц выдал робкое «нет».

Ксюша объявила, что одного мнения мало.

Вскоре послышался мелодичный перезвон и с боковой дорожки в поле зрения Ксюши вышла старая леди с ридикюлем в руках и авоськой на локте. Длинные стеклянный бусы, в несколько рядов свисавшие с шеи леди, покачивались и звенели при каждом шаге.

– Твою ж, – выругалась Ксю. – Ладно, попытка не пытка.

И подошла к старой леди, начала разговор. Та вежливо кивнула не глядя, и как приведение поплыла по своему маршруту дальше, сохраняя благоговейное выражение лица.

А на дороге как раз появилась дама с розовой коляской, выгуливающая мопсов. Она и стала новой жертвой допроса.

Дама почувствовала подвох. И стала задавать вопросы о финале экскурсии.

Ещё под исследовательский пыл Ксюши попал Григорий – странный мужик, который неизменно таскал с собой то канистру, то железную банку из-под краски. И казалось, циркулировал он между лодкой, старым трактором в не менее старом сарае и собственным домом – всё нуждалось в ремонте, которым обладатель канистры по кругу занимался.

История с детьми закончилась печально: никто не ожидал прорыва плотины. Пещеры затопило. Кураторы группы самоотверженно спасали детей, но двое всё равно погибли.

– Печально, – сказал Франц.

Дама с розовой коляской разразилась речью о том, какие же идиоты работают в этом институте, потащили детей, не убедившись в безопасности. Хотя только недавно вынесла работникам оправдательный вердикт.

– Ошибка Техасского стрелка, – спокойно сказал Сковорода. – В начале стрелять по стене сарая, а потом крепить мишень поверх отверстия от пули, так, чтобы отверстие приходилось на центровину. Отклонение в сторону результата – оцениваем по итоговому результату. Вот вам задача посложнее, – Сковорода расположил на плоту котелок и удочку (больше вещей не осталось), запрыгнул сам. – Как вы оцениваете моё путешествие на плоту? Достаточно безопасное?

Оставшиеся на берегу в недоумении переглянулись.

– Никто из вас даже не задавался таким вопросом – хотя я собирался у вас на глазах. Всё ли я сделал для безопасности? Все ли сделали Вы?

И до того, как угроза, которая ещё мгновение назад не была очевидной, угроза непредсказуемой жизни, которая не считается с законами справедливости и баланса, пеленой закроет глаза оставшимся на берегу, Сковорода оттолкнулся от песчаной кромки и отчалил на глубину.

Дама с коляской вскрикнула, стала уговаривать его вернуться. Ксюша вдруг осознала, сколько опасностей ждет старика на не прошедшем испытания самодельном плоту посреди реки, Франц покрылся испариной, а мужик Гриша ошарашено смотрел на него, потеряв дар речи.

– Если я вернусь – вы похлопаете себе. А если погибну – вас обвинят. Судить не зная результата, а оценивая исходные данные. Те же, что оценивали профи. Теперь эксперимент из умозрительной плоскости перекочевал в практическую!

Кай посмотрел на другую сторону реки. Взгляд скользнул по крышам фермерских построек… Поднял в голову и посмотрел в небо.

«Я не кот… Коты не думают как я. И не человек, – почесал задней лапой ухо. – Я – ошибка природы?» – Кай с надеждой посмотрел в небо. – А может, я не местный, гость с далеких планет и однажды вот как и Сковорода отправился в путь, но не по реке, а по Вселенной…»

Память – разворачивается и перезаписывает, пересобирает, фантазирует сама себя. Память всего лишь иллюзия. Ступаешь на нее и проваливаешься в зыбкое болото.

Кай тоскливо посмотрел на Ксюшу.

«У нас с тобой одни на двоих сны, – почти беспомощно подумал Кай. – Как мне заставить тебя меня услышать?»