Страж. Спасенная

Глава 2

Новость о том, что я была отобрана в «Страж», разлетелась по городу со скоростью пули. Уже через четверть часа на пороге появился командир Флинт. Выглядел он крайне раздосадованным, и хотя он пожал мне руку и сказал несколько поздравительных фраз, по его голосу было более чем понятно, что новость о моем назначении ничуть не обрадовала его.

Ближе к вечеру пришли несколько ребят из отряда отца, с которыми мы иногда вместе патрулировали стену. Их комментарии были куда более язвительными и жестокими. Майк, высокий коренастый блондин, любимчик отца и вовсе заявил, что он лучше бы умер или стал обывателем, чем служить дворняжкой. К тому времени, когда все ушли, я чувствовала себя вымотанной настолько, что не сумела заставить себя зайти в последний раз в спортивный зал, под который мы с отцом переоборудовали комнату для гостей на первом этаже.

Завтра меня ожидал долгий перелет, в результате которого мне предстояло оказаться в компании еще десяти девушек, которым по тем или иным причинам пришлось закончить свою службу защитниками. Брать разрешалось лишь ручную кладь. В письме открыто говорилось, что жизнь при дворе предполагает обеспечение стражей всем необходимым. Одежда, средства гигиены, косметика – все это нам предоставит двор. Так что я взяла только стопку фотографий, браслет из ниток, сплетенный мамой незадолго до семнадцатого августа, и открытку с днем рождения, подписанную всеми ребятами из моей группы. Теми, кого уничтожило взрывом двадцать третьего марта.

В день моего отлета стоял проливной дождь. Он был таким сильным, что дворники на машине с трудом справлялись с потеками воды, и мы с отцом ехали куда медленнее обычного. Тетя Грейс сегодня дежурила, а потому мы не смогли с ней попрощаться. Возможно, оно и к лучшему. Письмо, которое она оставила на моей прикроватной тумбе, было таким пронизывающим, что я с трудом удержалась от слез, добавив его к числу сокровищ, которые я увозила из дома.

На протяжении всего завтрака отец был молчалив и угрюм. Был ли причиной его скверного настроения мой отъезд или то, что я становилась дворняжкой, я не знала, и спрашивать опасалась. Стоило мне сесть в машину, он громко включил рок-группу, которая была невероятно популярна в дни его молодости, и под оглушительные крики солиста мы добрались до крошечного аэропорта. В Кентстоне было лишь два самолета, большую часть времени которые проводили в ангарах. Они служили для охраны границ округа и редких визитов мэра в столицу. Мы гордились, что наш мэр, Билли Холлэнс, который был наставником из числа бывших защитников, отказался от серебряного паспорта сановника, того самого, что лежал теперь в моей сумочке.

На единственной взлетной полосе уже стоял вертолет. Отчего-то я полагала, что за мной пришлют чартер, такой, какой был у леди Девлин, а потому не сразу поняла, чем вызвано его появление в Кентстоне.

- Ну, вот и все, - пробормотал отец, останавливая машину. – Я говорил с Холлэнсом. Он предупредил, что едва ли нам с тобой удастся поговорить по телефону в ближайшее время – связь с центром то и дело пропадает. Но ты можешь мне писать.

- Как будто ты сможешь найти время, чтобы ответить, - улыбнулась я, и отец виновато кивнул. – Я напишу тетушке Грейс как только появится возможность.

- Хорошо, - кивнул отец и снова замолчал. – Послушай, Кьяра, - наконец продолжил он. – Думаю, что твоя мама была бы рада узнав, что ты решилась на этот шаг. Пусть многие считают, что роль стража унизительна, а серебряный паспорт клеймо позора, это совсем не так. Когда мы с твоей матерью еще не были женаты, у меня была некоторая привязанность к девушке из моего отряда. Она стала стражем, и мы с ней в течение года поддерживали связь. Их жизнь сильно отличается от нашей, имеет лоск, но это не значит, что она легче или безопаснее. Что касается твоей матери, то она гордилась бы тем, что ты не стала ни хранителем, ни обывателем, продолжив свой путь защитницы, пусть теперь ты и причислена к страте сановников. И я горжусь тобой. Возможно, я не всегда могу это показать, но то, что произошло с тобой за последние полгода, редко выпадает на участь более взрослых и стойких людей. Через боль и страх ты прошла достойно, ни разу не пожаловавшись на свою участь.

- Не считая нытья по поводу внимания, - перебила я, хотя нос мне щипало от слез. Отец никогда не говорил со мной в подобном тоне, и я не знала, как себя вести.

- Обещай мне, что будешь осторожна, и больше не станешь рисковать собой, даже если этот риск порой и спасает жизни. Мне нужно знать, что ты в порядке, и я не потеряю тебя как твою мать.

- Обещаю, - серьезно произнесла я.

- Есть еще кое-что, - отец опустил руку в карман, и, немного порывшись в нем, вытащил цепочку. – Это наши с мамой обручальные кольца. Мы никогда не носили их – сама понимаешь, наша работа не располагает к этому. Я хотел бы, чтобы у тебя было что-то от нас обоих. Не знаю, станешь ли ты их носить.

- Конечно, - я взяла цепочку и, не расстегивая ее, надела через голову. Остывший металл обжег холодом кожу, но ничто не могло согреть меня лучше в этот день.

- Я буду скучать.

- Я тоже, па, - я неловко обняла его и чмокнула в колючую щеку. – И ты береги себя.

- Обещаю.

Мы в последний раз обменялись взглядами, и я вышла под проливной дождь. Пилот помог мне подняться в кабину и, усевшись за штурвал, коротко проинспектировал меня о правилах поведения при полете.

Хотя прежде я никогда не летала, я ничуть не испугалась вида проносящихся внизу округов, лесов и рек, испытав искреннее разочарование, когда наш вертолет опустился на взлетную полосу гораздо раньше того времени, на которое я рассчитывала.

В Ньюстоне, столице Центрального союза, погода была не в пример мягче, чем в Кентстоне. Несмотря на то, что здесь тоже только прошел дождь, температура была намного выше, чем дома, и я сняла с себя вельветовую куртку, оставаясь в одном свитере с короткими рукавами.

То, что поначалу я приняла за отель времен позапрошлого столетия, когда роскошь была делом столь же обычным, как бедность, на самом деле оказалось королевским дворцом. Полагаю, я недооценила слова отца о том, что различий между Кентстоном и Ньюстоном куда больше, чем пеший путь между ними.