Страж света-3 Артефакт Артэса.

15. Розольт.

От имени Ирды.

Эти месяцы были тяжелыми. Борьба с так называемыми «родственниками» выматывала. Это было нечто. Но я все-таки отвоевала свое. Ведь полиции не за что было зацепиться: ни улик, ни Алекса с Титом. Все слова тети оказались бредовыми вымыслами. На суде она опозорила себя сама, и еще мой адвокат нашел хорошие улики против нее. Я ликовала, когда ее как следует оштрафовали в мою пользу. Пусть деньги мне тут не особо нужны, и после я пожертвовала часть из них в детский дом, но стоило видеть лицо «крестной». Мне одно было непонятно, про какое обещание она говорила всю мою жизнь? Ведь на самом деле мои родители не знали ее. Но когда мой адвокат копнул поглубже, оказалось, нашла и приютила меня совсем другая женщина, ее подруга. Она была бездетной, одинокой и я была ее последней возможностью иметь семью. Оформление было незаконным – кто бы ей, безмужней, небогатой дал удочерить ребенка – оттого длительным и сложным. Буквально спустя пару месяцев после получения документов обнаружилось, что она больна раком… Единственная ее подруга, которая была в курсе дела и которую она попросила позаботиться обо мне после ее смерти, и была моей «крестной». Только вот оказалась она корыстной змеей. Знала, что за мной есть дорогое украшение, поэтому согласилась приютить.

В год моего рождения моя приемная мама была на виду, поэтому пришлось оформить меня годом младше и на следующие 3 года скрыться в глухой местности. Умерла она, когда мне было три. Вернее четыре. В пять, когда возрастная разница уже не так сильно заметна, «крестная» оформила меня в садик. Вот так все и запуталось…

Пока были суды, моего живота еще не было видно, и я постоянно надевала свободную одежду. Ведь если бы крестная заметила мое положение, то подняла бы грандиозный скандал. В мою сторону полилось бы море грязи, а я не хотела, чтобы все это коснулось моего ребенка.

Я жила одна, иногда навещала Нелю. Очень хотела вернуться к Титу. Но в письмах, которые он передавал с дворецким, Тит предупреждал, чтобы я не возвращалась, так как он очень занят, и не в академии. В моей голове было что угодно: и что, возможно, у него другая, или он узнал, что я беременна, но думает, что я изменила. Все что угодно, но только не война. Ведь в Эргеле ее не было с древних времен.

Я часто гладила живот, так что это уже стало моей привычкой. Желание сохранить и уберечь от всего моего мальчика с каждым днем все росло. Как я обрадовалась, когда узнала, что у нас будет сын. И тут же погрустнела оттого, что знаю эту новость одна.

Когда вернулась Бель, живот был еще не сильно большой, всего лишь четыре месяца, но из-за трикотажного платья все стало и так понятно.

Я была рада увидеть подругу, безумно по ней соскучилась. Но она изменилась, появились некоторые причудливые действия в поведении. Но возможно, это из-за пережитого, и когда она успокоится, то все нормализуется. Когда я узнала о войне, то была в шоке. Он ничего мне не сказал. А если бы с ним что-то случилось? Я бы так и осталась тут одна с нашим ребенком?

Бель утянула меня в академию, даже не дав переодеться. Тит бы удивлен. Ну, конечно, как же иначе?! Ведь я сама долго отходила от этой новости. Он смотрел на меня минут пять, не отрывая взгляда от живота. Бель и Алекс ушли, а я не знала, что сказать. Мне было страшно. Примет ли он его? Ведь этот ребенок был зачат далеко не в лучший момент. Я долго думала об этом, но поняла, что на самом деле это ребенок жертвенной любви. Нашей истинной любви.

Я так и стояла в кольце его рук. Поэтому решительно сделала шаг назад.

– Родная… – выдохнул Тит и коснулся моей щеки, стирая слезы. – Как же так? У меня были видения о тебе, что у тебя все в порядке, что ты здорова, и судебные дела движутся в нужном направлении. И ни одного, откуда я бы понял, что… Ты должна была мне сразу сказать.

– Я хотела, но боялась, ведь ребенок появился после…

– Тише, – он вновь меня обнял, прижимая к себе, после чего я почувствовала нежное прикосновение к животу, – это прекрасно, что у нас скоро родится маленькое чудо. Просто мне нужно привыкнуть к мысли, что я скоро стану папой.

– Да, у нас будет мальчик, – неуверенно произнесла я.

Довольный Тит широко улыбнулся и, наклонившись, поцеловал меня. А я так по нему скучала: по его теплу, запаху, объятиям и поцелуям, по его голосу, черным глазам, и просто по всему нему. Теперь я могу прикоснуться к его щеке.

С этого момента Тит без устали со мной возился, ухаживал, спрашивал о самочувствии. Но меня тяготили еще две вещи. Первая, мы так и не решили конкретно, что будем делать дальше. Вторая, я видела, что Тит боится меня оставить сейчас, когда здесь так опасно. А у него есть важные срочные дела, которые требуют его внимания.

Увидев Свету, я была в шоке. А когда узнала, что во всем замешан ее отец… Это для всех стало большим неприятным сюрпризом. Мне стало жаль подругу, вечно смеющуюся и счастливую. Что с ней будет после всего этого? Ведь Фила пока не нашли…

Я тихо шла по саду Бель. Это действительно волшебное место, подобного я никогда не видела, а розовое море стало для меня настоящим откровением. В нем хотелось раствориться, к нему хотелось прикоснуться, и когда бабушка Алекса сказала, что я с легкостью могу это сделать, то я не заставила себя ждать. Теплая нежная вода, кажется, будто она и на вкус сладкая. Но не пробуйте, она оказалась горько-соленой. Я услышала за собой смех, когда скривилась и закашляла.

– Дорогая, что ты делаешь? – подкатил брюки до колен и подбежал ко мне Тит.

Я смутилась и улыбнулась.

– Просто море красивое, и вот… – показала я на воду.

Он обнял меня за талию.

– Ты как ребенок. Все, что красивое, обязательно нужно попробовать. Кстати, – Тит перешел на шепот, – ты тоже красивая, и я обязан тебя попробовать.