Страж Вьюги и я

Глава 8. НОЧЬ С КРОМЕШНИКОМ

«Фрост, я понимаю, что сейчас не время для расспросов…» Нет, не то. Раз понимаю, почему мешаю спать?

«Думаю, ты устал, но нам нужно поговорить…» И снова не так. Я не думаю, знаю, что устал. Ох, как же сложно начать важную беседу!

— Не сопи, спрашивай, — внезапно предложил Фрост.

— Что? — От неожиданности я оторопела.

— Тебе лучше знать, что. Ты сегодня угрожала мне, — тягуче произнося слова, заявил он, — разговором. Мы не дома, но можешь высказать свои претензии.

Кромешник что, читает мысли?

Несколько секунд испуга, а потом я успокоилась. Нет, это случайность! Я слышала, что среди воинов ордена есть телепортисты, и те, кто умеют ломать волю человека, но не телепаты. Тьма и чтение душ несовместимы.

И все же я растерялась, забыла, что утром хотела сказать.

— Претензий нет, только вопросы.

— Не стесняйся, отвечу на все.

Какая неосторожная щедрость! Я ведь спрошу. Начну с простого, а там по ситуации.

— Ты каждую ночь приманиваешь к дому целителя нечисть, чтобы уничтожить ее?

— Если излишки силы ищут выход.

— Ага, ясно… А я уж подумала, что у тебя это такое еженощное увлечение. Я бы не смогла спокойно спать, зная, что за стеной ты рискуешь жизнью.

Еще несколько минут назад я жаждала задать Фросту десятки вопросов. И куда они все подевались? Неужели его близость настолько лишает самообладания? Что же еще спросить?

— Почему ты сказал, что не такой, как кромешники с моей практики?

— Они женаты.

— Ты тоже, — ляпнула, не подумав.

— Они женаты по-настоящему. — Немного помолчав, Фрост добавил: — Успешно преодолели рубеж, после которого велик риск превратиться в монстра.

Он ведь иносказательно?

И я шутливо спросила:

— А какого вида монстра? Наземного, воздушного, водоплавающего?

— Отращивать когти и покрываться чешуей я не стану, — успокоил мужчина.

А я повернула голову в надежде увидеть улыбку. Увы, показалось. Значит, не шутит.

— Тогда как?

Он не спешил отвечать, и мне стало не по себе. Что-то подсказывало, что услышу вещи, которые изменят взгляды на магию, кромешников и самого Фроста.

— Тьма — могущественная сила, и цена обладания ею велика. Когда воину ордена исполняется тридцать лет, Тьма постепенно вымораживает душу, лишая человечности, понемногу превращая его в безжалостного монстра. Сдерживать разрушение помогает самоконтроль, семья, друзья. Но единственно верное спасение — любимая женщина, источник света, маяк, который не позволит заблудиться в ярости, раствориться во Тьме.

Самый длинный монолог из уст Фроста вызвал мурашки страха. Действительно, цена могущества высока. Рискнула бы я на месте членов ордена? Не знаю, сомневаюсь…

Я долго молчала, прежде чем осмелилась спросить осторожно:

— Что будет, если кромешник не найдет свою возлюбленную?

— Он окончательно уходит во Тьму — и его убивают братья по ордену.

Нет, цена за могущество не высока, она чудовищно несправедлива!

— Эйден, — я впервые назвала фиктивного мужа по имени, — сколько тебе лет?

Тьма над нашими головами ощутимо сгустилась.

— Тридцать два.

Я младше на десять лет, хорошая разница в возрасте. Только какого шмыря меня это волнует? Разозлившись на себя на ненужные размышления, спросила о важном:

— Спасая от Кастаноса, ты легко женился на мне, значит, свою возлюбленную не встретил? — Мое сердце стучало быстро-быстро.

Не знаю, что я надеялась услышать? Что ошибаюсь, и любимая женщина ждет его в Давелии? Наверное, хоть и видела, что с ним не все ладно. Его отстраненность, холодность — признак угасания человечности. Тьма захватила Фроста и не собиралась отпускать. И мне искренне, до слез жаль этого благородного, сильного мужчину. И я не хочу, чтобы однажды он впал в безумие и был убит своими же. Нет, я искренне желаю ему долгой жизни и счастья.

Быстро заморгав, чтобы прогнать подкравшиеся слезы, повторила:

— Так как? Ты ее не встретил?

— Не знаю.

Краткий ответ потряс настолько, что я приподнялась на локте и уставилась на спокойного брюнета. Заложив руки за голову, он безотрывно смотрел в потолок.

— То есть как — не знаешь?!

Робкая мысль, что избранница — я, но Фрост в этом еще не уверен, тотчас издохла под давлением десятков аргументов. И главный из них — кромешник относился хорошо, но точно не любил — оказался самым весомым. Я бы сразу поняла, что он ко мне неравнодушен, любовь и кашель не скроешь.

— В последние дни вспышки агрессии отступили, контроль вновь силен. — Фрост смолк.

Взгляд его не отлипал от затянутого тьмой потолка, и кромешник не замечал, что я неприлично близко.