Стражи Луны—меченый

Глава 15.1  "Твоё место здесь окончено."     

—Привет, БабЛюсь, — произнёс Даниил, стоя в дверях кухни.

Бабушка суетилась у плиты. Аромат свежей выпечки разливался по всему дому, но в воздухе ощущались нотки обиды и лёгкой злости.

Даниил подошёл ближе и обнял её:

— Ба, ну извини, что заставил волноваться. Я больше так не буду.

Бабушка мгновенно смягчилась, хотя голос её всё ещё дрожал от пережитого волнения:

— Ты представляешь, каково это? Ты не отвечаешь на звонки, мама тебе звонит — а ты молчишь. Я уже готова была в полицию идти. Ты нас так напугал!

— Я… рюкзак потерял в магазине, долго с друзьями искал, — пробормотал Даниил, опуская глаза.

Бабушка улыбнулась и легонько коснулась кончика его носа:

— Проголодался?

— Если честно, очень, — произнёс он вслух, но в душе знал: после того, что случилось, есть ему совсем не хотелось. Но сказать об этом БабЛюсе он не мог — она бы непременно олбиделась.

В этот момент на кухне неожиданно появился щенок. Даниил обрадовался и тут же окликнул его, но пёс не отреагировал: ни виляния хвостом, ни радостного лая — будто и не заметил хозяина. Мальчик нахмурился, пытаясь понять, в чём дело.

— Ба, а что с щенком? — спросил он, обернувшись к бабушке.

— А он тебя на пороге ждал, — вздохнула бабушка, не отрываясь от дел. — Ждал‑ждал, да так и не дождался. Вот и обиделся. Ты бы ему кличку придумал, а то так и останется просто щенком. Да моя лапочка…

Щенок, казалось, развеселился: запрыгал, завилял хвостиком и уже собрался убежать, но, услышав зов Даниила, не обратил на него внимания и скрылся за углом.

Даниил опустился за стол и потянулся к ложке, но в тот же миг едва успел отдёрнуть руку — будто бы получил звонкий хлопок по пальцам.

— Ты руки не помыл! Живо мыть руки!

Он молча направился к раковине. Намыливая ладони, вдруг погрузился в странное воспоминание: как держал в руках человеческое сердце. Оно пульсировало, живое, тёплое.

— Даниил! — голос бабушки вырвал его из омута мыслей.

Он вздрогнул, очнулся. В руке — раскрошенное мыло, превратившееся в белую кашицу.

Даниил вернулся за стол. Бабуля Люси с улыбкой поставила перед ним тарелку ароматного супа, внушительный пирог и россыпь домашних лакомств: румяные пирожки, варенье в хрустальной розетке, свежие булочки.

— Кушай, кушай, Данилка. Тебе питаться надо как следует! Посмотри на себя — кожа да кости. Одно утешение — щёчки твои круглые, хоть за них душа радуется.

— Ба! — Даниил вспыхнул и слегка нахмурился. Ему всегда было неловко, когда бабушка заводила разговор о его весе и этих «милых щёчках», будто он всё ещё маленький мальчик.

Бабушка отвлеклась — и Даниил незаметно вылил суп обратно в кастрюлю, вымыл тарелку, взял лишь кусок пирога и чашку чая.

— Ба, спасибо, я пойду в свою комнату. Мне ещё уроки делать, — сказал он и направился к двери.

Не успел Даниил переступить порог, как из ванной вышла бабушка. В руках она держала его грязные штаны и порванную куртку — те самые, что он бросил в корзину для белья.

— Даниил, как ты умудрился порвать куртку? А это что такое? — Её взгляд упал на что‑то металлическое, и рука потянулась к подкладке. Через мгновение бабушка достала небольшой металлический круг, украшенный причудливыми узорами.

— Нашёл где‑то на улице, — небрежно бросил Даниил, ставя чашку на стол.

Бабушка внимательно разглядывала находку. Предмет был не тяжёлым, но явно старинным: узоры на нём казались загадочными, будто несли в себе неведомый смысл.

— Ба, ты, наверное, устала. Сходи отдохни, а я сам свои вещи постираю и зашью, — предложил Даниил, стараясь сменить тему.

— Зашьёшь, говоришь? — усмехнулась бабушка, и в её глазах вспыхнули весёлые искорки. — Помню, как в шесть лет ты с Лёшкой за один день умудрился порвать три пары штанов. Я тогда велела вам самим их зашивать.

Даниил невольно поморщился, воскрешая в памяти тот день. Как же болели пальцы от бесконечных уколов иголкой! Как непослушные нитки путались в руках, а стежки выходили кривыми и неровными. И хоть они с Лёшкой честно пытались исправить содеянное, в итоге только окончательно испортили штаны — те превратились в пёстрые лоскуты с торчащими нитками.

— Я‑то знаю, как ты зашиваешь, — продолжила бабушка, легонько потрепав внука по плечу. — Ты иди уроки делай, а я пока куртку зашью — пока мама не пришла. И это не забудь.

Даниил взял металлический круг, налил себе чашку чая и прошёл в комнату. Устроившись за столиком, он с нетерпением вскрыл конверт.

В этот момент в комнату вбежал недовольный щенок. Запрыгнув на кровать, он громко залаял.

— Это письмо от Насти, — произнёс Даниил, отложив конверт, и прилёг на кровать, чтобы прочесть послание.

«Привет, Даниил!

Прости, что не писала и не звонила почти полгода. Когда я приехала в Санкт‑Петербург, то потеряла рюкзак — в нём были телефон и ноутбук. Из‑за этого я не могла связаться ни с тобой, ни с Аней, ни с Алексеем, ни с остальными.

У меня всё понемногу налаживается, но было очень непросто освоиться на новом месте. Здесь всё не так, как я ожидала. В школе у меня пока мало друзей.

Я очень хочу вернуться домой — к вам, к своим друзьям: к тебе, Алексею и Ане. Как же мне хочется снова вас увидеть!

После переезда я чувствую себя одиноко в этих четырёх стенах. Родители почти не бывают дома — их пригласили работать в одной фирме, и я вижу их только за ужином.

Даниил, я очень скучаю. Как там Дружок? Если ты не против, я буду называть его так. Я узнала, что он породы бернский зенненхунд — столько всего о нём выяснила!

Даниил, как же мне хочется вернуться домой… Я очень соскучилась по всем вам.

Я написала тебе свой сайт и номер телефона. Буду ждать твоего звонка. Хотела позвонить сама, но твой номер не отвечает: каждый раз, когда я набирала его, он был вне зоны доступа. Ты сменил номер? Я звонила и другим друзьям, но они тоже не отвечают.