Стражи Ниада. Начало

Глава 2. Новый Мир

"Перемены не всегда ведут к лучшему, но всегда к чему-нибудь да ведут."

Сон оказался на удивление сладким и безмятежным. Редко когда пробуждение не вызывает желания тут же броситься на кухню. Возможно, это следствие каких-то внутренних расстройств, но я так и не научился по-настоящему отдыхать, наслаждаться моментом бездействия, несмотря на множество попыток и предоставленных возможностей.

Похоже, есть люди, которым просто суждено всю жизнь трудиться. Но это лишь незначительные моменты.

Первые солнечные лучи пробивались сквозь сомкнутые веки, пробуждая ото сна. Видимо, вчерашний день был настолько насыщенным, что я просто рухнула на кровать, забыв даже задернуть шторы. Легкий ветерок ласково щекотал обнаженные ступни, а мелодичная трель птиц нежно касалась ушей. Казалось, я лежу не в постели, а на залитом солнцем зеленом лугу. Едва уловимый аромат цветов доносился с порывами ветра, и что-то щекотало щеку – наверное, снова выглянуло перышко из моей старой подушки.

Я попыталась отмахнуться, но оно оказалось на редкость настырным и никак не хотело исчезать. Приняв это за знак, что пора просыпаться, я медленно распахнула глаза. В тридцати сантиметрах от моего лица находилось спящее лицо дочери, обрамленное несколькими угольно-черными, длинными прядями волос. Я нежно улыбнулась. Алина иногда приходила спать ко мне, всегда находя разные предлоги: то ей было холодно, когда отопление еще не включили, то ей приснился страшный сон, то за окном бушевала непогода, пугая жутким громом и завываниями ветра.

Стоило мне протянуть руку, чтобы убрать прядь волос с её лица, как взгляд мой невольно скользнул вверх. Там, в бездонной синеве, плыли редкие пушистые облака. Сначала я замерла в восхищении этой небесной красотой, затем стремительно промелькнувшее лёгкое недоумение сменилось шоком, а следом накатила волна паники.

Резко вскочив, я огляделась. Увиденное словно заморозило кровь в моих жилах, сердце же отчаянно заколотилось. Передо мной была не квартира, а небольшая поляна, со всех сторон окружённая стеной густых деревьев. Не понимая зачем, я потянулась за одеялом, но наткнулась лишь на пустоту. Опустив взгляд, я убедилась: одеяла и след простыл. На мне была лишь кремовая шелковая пижама.

Дыхание сбилось, и в груди зародилось острое желание закричать. Но этот порыв прервал тихий, но отчётливый звук посапывания справа. Повернув голову, я увидела сына, свернувшегося калачиком на траве. Он спал в одной лишь белой футболке и чёрных шортах. Стремительно обернувшись налево, я обнаружила дочь, застывшую в той же позе, что и брат, тоже всё ещё погружённую в сон.

Значит, всё это время меня щекотала не пушинка, а травинка — вот почему она так упорно не поддавалась. Может, это просто слишком реалистичный сон? Переутомилась, вот и сознание решило сыграть такую шутку. Острым ногтем большого пальца я до красноты тыкала себя в плечо, предплечье, бок, бедро. Даже попыталась укусить себя за тот самый палец. Боль была, слёзы текли, но сна это не развеяло.

Не зная, как лучше поступить, обеими руками принялась будить детей.

— Мирон, сынок, вставай, умоляю тебя, скорее! — голос дрожал от нетерпения. Сын заворочался, неохотно выныривая из сна.

— Доченька, Алина, вставай, иначе я сейчас закричу от ужаса! — Алина распахнула глаза и резко села, сонно потирая веки.

— Мам, что ты делаешь в моей комнате? — спросила дочь. Я не ответила, просто не зная, что сказать или как себя вести в такой ситуации. Школьные уроки, как оказалось, не готовили к подобным моментам.

— Ничего себе! Мам, а ты уверена, что тот борщ не испортился? Может, мы все вместе отравились и уже... ну, того... — сын попытался разрядить обстановку шуткой.

— Замолчи, дурачок, не говори таких страшных вещей, — шикнула я, но сама задумалась: неужели я могла отравить свою семью? Если так, то бросьте меня в гиену огненную, мне там самое место.

— Если мы и умерли, то это, судя по всему, рай, — дочь уже стояла на ногах, в такой же пижаме, как и моя, но темно-серого цвета. — А тебя, убогого, сюда даже по блату не пустили бы.

— Тоже верно, тогда живем! — сын одним резким движением подскочил на ноги и, как и Алина, принялся с восторгом осматривать местный пейзаж.

Меня же начало потряхивать от непонимания происходящего. Паника уже не просто наступала, она, казалось, захватила мое тело и восседала победителем на троне в моей черепной коробке.

— Мам, ты в порядке? — вопрос дочери остался без ответа.

Я обхватила себя руками. В голове творился настоящий ураган из мыслей, ни одна из которых даже приблизительно не могла объяснить, что с нами произошло. Может, мы и правда умерли? А это своего рода перерождение?

— Так, а ну подъем, — сказал сын. Дети вместе подняли мое одеревеневшее тело. Видимо, их действия помогли мне вернуться в реальность.

— А старушки-то не видно. Уж не она ли нас всех прибила во сне? — Я вздрогнула от подобного предположения. То, что ее здесь нет с нами, конечно, подозрительно, но отнюдь не доказательство ее вины.

Возможно, она тоже отправилась на перерождение, но в иное место. Ведь нас с ней ничего не связывало, в отличие от меня и детей. Я их родила, и, конечно, наши души должны быть связаны. Иначе что бы я сейчас делала тут без них?

Когда мое душевное состояние немного стабилизировалось – насколько это вообще было возможно в такой ситуации – из леса вышел медведь. Это был не просто бурый медведь, а исполин, ростом под два с половиной метра, с длинными передними конечностями, напоминающими лапы ленивца, с загнутыми внутрь когтями.

Мы втроем замерли, дыша через раз. Зверь двигался степенно, опираясь в основном на те самые передние лапы, и не обращал на нас внимания. Между нами было метров пятнадцать. Я, дрожа каждой клеткой своего организма, медленно взяла сына за руку и притянула к себе, готовая закрыть его собой. Но Мирон, пораженный видом необычного медведя, не заметил ветку под ногой. Ее звонкий треск оглушил тишину поляны.