Стражи ночи

глава 3

За чертой течёт река, и воды её глубоки.

Осторожно выглядывая из укрытия, обнаружила, что наступил день. Раны от укуса зажили. Барс ушёл ночью. На выпавшем снежном покрове следы виднелись вплоть до горизонта. Мороз щипал нос, забирался под одежду и не думал отступать.

Я отправилась в путь до знакомой реки, ужасно хотелось есть. С Багсом мы подъели все запасы. Время, проведённое в укрытии, сплотило нас. По внутреннему подсчёту я проспала не один день. Чаровница могла не только вылечить, но также отправить в Царство мёртвых.

Вышагивать по следам я не привыкла, но ориентироваться было сложно. К вечеру, как и в прошлый раз, я дошла до узкого перешейка. Ловить рыбу пришлось в сгустившихся сумерках, к тому же поднимался буран. В пещеру я вернулась ночью, разожгла костёр и отогрела озябшие пальцы. Живот свело в тугой узел. Испытания севером продолжались.

В убежище раздавался треск веток, пахло костром и жареной рыбой. С великим удовольствием поужинала, контролируя аппетит. Бо́льшую часть провизии оставила на следующий день. После голода есть много не разрешалось, ведь я могла умереть. Разомлев от тепла, легла на бок и задумалась.

Я понимала, что нужно выбираться за черту – к людям. Здесь я долго не протяну. Даже в далёкой пещере от ледяных гор слышался вой адских псов. Не заметила, как провалилась в сон, а утром пришёл снежный барс. Зверь выглядел виноватым за то, что оставил меня одну.

- Не волнуйся, Багс, я не обиделась, - успокоила я ирбиса.

Покончив с завтраком, расчесала пальцами волосы, заплела косу и натянула капюшон. Тёплый плащ износился, рвался местами и вонял. На улице стало гораздо холодней.

Вечером, ополоснувшись в импровизированной ванне, я затеяла стирку. Щёлкнув, призвала родную стихию и моментально высушила одежду. После банного дня почувствовала себя легче.

- Как же вернуться? Гончие напали у реки. Хорошо, что вовремя заметили разрыв магической завесы, — рассуждала я вслух. – Команда справилась с угрозой, а также мы залатали дыру, запечатлев собственный дар. Хм. Думай, Лика, думай.

Багс растянулся на полу и мирно посапывал. Меня тоже клонило в сон, устроившись рядом со зверем, я отключилась. На следующее утро я стала отмечать камушками время пребывания в зимнем плену.

Каждый день я проводила в изучении местности, далеко продвинувшись вперёд. До устья реки я так и не дошла, упёрлась в скалы и замёрзший океан. Куда ни кинь взгляд – лёд, камни, снег. Лишь одна Няяша гордо несла свои воды. К пикам, у которых я оказалась случайно, возвращаться бесполезно. Исчадия подземелья рыскали по ночам в поисках добычи. Через месяц я отчаялась.

Снежный барс изредка заглядывал в гости, казалось, зверь пытался что-то сказать. Хотя в такой обстановке, я могла запросто говорить и с неодушевлёнными предметами.

Вспоминая обрывки старинных писаний, я размышляла об ирбисах – покровителях Континента. Но священные животные общались с предками телепатически, да и сгинули давно. Одни исследователи писали, что хранители погибли в неравной схватке с гончими, а другие утверждали о вырождении снежных барсов. В народе бытовало мнение, что их духи оберегают землю, потому она и замёрзла.

Когда увидела Багса впервые, то я совсем не думала об этом. После чудесного спасения мне было не до того. А теперь, не зная, чем себя занять, я пускалась в рассуждения. Так и додумалась, раз снежный барс не оправился от укуса самостоятельно, значит, он обыкновенный ирбис. На животных я насмотрелась в заповеднике, расположенном недалеко от деревни. Сейчас охраняемых лесов не осталось. Пустыня отвоёвывала новые территории. Да и после смерти родных, я больше никогда там не бывала. Известия о Материке рассказывали на базе стражей, и звучали новости неутешительно.

Судя по камушкам, минул ещё месяц. Я находилась в убежище одна, спустилась к воде и погрузилась в горячий источник. Над поверхностью рассеивался пар. Запас веток подошёл к концу, и я не представляла, как готовить еду и греться завтра. Ночи становились холоднее, вера в успешное спасение таяла, а уныние скручивало изнутри. Выйдя на сушу, я подняла ветерок, чтобы обсохнуть. Воздух ластился к ногам, игрался, закручиваясь к своду пещеры, я сделала привычный пас, но стихия не послушалась. Мало того, ветер снова загнал меня в источник, опалив руку.

Плечо жгло. Вокруг меня бурлила вода, словно кипяток. Струйки поднимались до лица, закручивались по спирали, будто водяные змеи. Я не понимала происходящего. Только что спокойный источник, предстал бурной рекой. Меня бросало то в одну сторону, то в другую.

Призвав стихию, я удивилась — место воздуха заняла вода, бежавшая сквозь пальцы, катала меня на поверхности, дыбилась и ласкалась, будто дикая кошка. Неуверенно стала управлять потоком. Сначала получалось не очень хорошо, но затем голубая озорница поддалась. Я нырнула глубоко, коснувшись дна.

Впереди светился камень, я подплыла ближе, разглядев необычный кристалл. Сидя на берегу, я рассматривала чу́дную находку. Прозрачный с синими прожилками, драгоценный камень удобно лежал в руке, отдавая тепло. Я засунула приобретение в рюкзак, обсохла и задумалась.

У всех знакомых магов имелся лишь один дар. На Материке - аналогично. В исторических справочниках о подобном я не читала. Проверив на месте ли, родная стихия, закрутила воду, параллельно создав фонтан. Воздух и вода сливались в единую силу, гармонировали между собой, а я потратила всего лишь небольшой резерв.

Кожа на плече горела, я разглядела знак кувшинки: голубой с перламутровым отливом, сияющий мягким светом. Каждый маг в начале своего служения получал особую метку. Появлялась она сама и по рисунку определяли степень мастерства и врождённую силу. Чем ярче цвет и линии, тем могущественней стихийник. У кого начертания были слабовыраженные, вступали в городской патруль стражи. Либо использовали талант на благо государства. К примеру, маг огня вполне мог отапливать жилые дома, напитывая бытовые артефакты.