Стражи. Ступень первая: Преданные

Пролог

«…Всякий Падший с Небес да воздастся участи своей. Лишенный Вечности, будет страдать он, покуда не иссякнет в нем Искра, или же исчезнет он с лица Земли, придавшись ее недрам. – Такова воля Небес, посему быть ей нерушимой»

— Отрывок из Великого Писания

Пролог

— Готов ли ты раскаяться?

Голос, бесстрастный и пронзительный, словно звон хрусталя в тишине, заставил воздух дрогнуть и пройтись невидимой рябью по мраморным сводам. Мгновение – и звучание его исчезло, отдавшись эхом где-то в сознании.

В середине круглого каменного стадиона, обрамленного восемью колоннами и трибунами из темного дерева, на коленях стоял темноволосый юноша. Перед ним, возвышаясь над всем Залом Правды еще на два этажа, за массивным столом сидели трое. Из-за ослепительного сияния, исходящего из-за их спин, невозможно было разглядеть лиц – лишь темнота пристально наблюдала за юношей из-под тяжелых капюшонов одинаковых длинных одеяний.

— Готов ли ты раскаяться, Нечистый? — без единой эмоции вторил один из трех Судей, не получив ответа.

Юноша с резким выдохом поднял голову. Черные, как смоль, крылья за его спиной дрогнули. Яростным взглядом изумрудных глаз он уставился во тьму капюшона, откуда исходил абсолютно пустой – он знал – вопрос. Иллюзия выбора, даруемая Нечистому перед Казнью.

Он знал ритуалы Высших наизусть. Но никогда не думал, что сам станет их частью.

— Мне не за что каяться перед Небесами! — Звенящая злость в его голосе сменилась вызовом, однако три бесстрастные фигуры напротив остались неподвижны.

— Небеса тебе внемлют.

Судья, что сидел посередине, медленно встал. Двое оставшихся молча вторили за ним.

Сколько ни пытался, юноша не мог разглядеть даже очертаний их лиц — лишь светлые, почти прозрачные волосы, ниспадающие на прямые плечи. Впрочем, в этом не было нужды. Он знал: дальше будет свершена Казнь, по исходу которой ему уже никогда не суждено будет вернуться на Небеса.

Трое Судей синхронно подняли руки и начали тихо зачитывать молитву на древнем языке Высших. Они звучали, словно песня, – как колыбельная, которую мать поет перед сном своему дитя. С каждым звуком её отголосок становился в голове всё отчётливее: каждая буква будто проникала под кожу, растекаясь по венам и заставляя сердце биться быстрее.

В какой-то момент юноша ощутил, как внутри него зашевелилось что-то теплое и светлое. Потревоженное волшебной песней, оно очнулось ото сна и отправилось на зов того, что его разбудило.

Нечистый прикрыл глаза и замер, прислушиваясь к ощущениям.

Как вдруг – все остановилось.

Он попытался вновь разомкнуть веки, но в ту же чарующую молитву сменил оглушающий, неразборчивый рев. Юноша схватился за голову, закрывая уши, и согнулся, с глухим стуком прижавшись лбом к ледяному каменному полу. С последними звуками адской колыбельной спину пронзила острая, нестерпимая боль.

— Такова воля Небес, посему быть ей нерушимой.

Судьи взмахнули рукавами белоснежных одеяний и своды великого Зала Правды заполнил душераздирающий крик.