Стрекоза в янтаре и клоп в канифоли

Глава 4

Пока не наболело

Словом, Юлька выстояла. С удивлением обнаружив, что откровенничать не особо-то и тянет. Возможно, пока. По ощущениям: не так уж и припёрло. Выговорилась Илье Моисеевичу и полегчало. К тому же старик прав: объект для начала нужно хоть немножко прощупать. Впрочем, белая липучка может и передумать – кто её знает? Как прицепилась, так и отцепится.

Разлучил их звонок смартфона – странно, что целых десять минут Кирилла никто не домогался. Он мгновенно превратился в генерального директора и умаршировал прочь. Юлька же вернулась к работе: благословенному заделью, не позволявшему морочить себе голову всякими ящерицами.

Ребёнку позвонила за полчаса до официального конца рабочего дня. Когда загруженная работой и звенящая от телефонных звонков башка могла воспроизводить лишь усталое блеяние. Лучший конспиративный приём: в таком блеянии чадушко ни черта не прочитает в подтекстах её самочувствия. Ничего не болит, ничего её не напрягает и не пугает – мама просто устала.

Кому как, а Юлька терпеть не могла представать перед сыном размазнёй. Пускай знает, у кого посчастливилось родиться: у сильной умной женщины – с лица тоже ничего, хотя это второстепенная подробность. Если верить воспитательным статейкам на тематических сайтах, такое поведение родителей стимулирует в ребёнке желание их перещеголять.

Правда, не гарантирует, что в качестве образца ребёнок выберет твои лучшие качества. Тут уж как повезёт – отвратительно подлая рулетка. Если же всю жизнь поворачиваться к ребёнку только своим «парадным лицом», научишь его лишь одному: врать.

– Привет, аспид. Чем расстроишь бедную изнемогающую мать? – включив громкую связь и уложив смартфон на стол, Юлька разлеглась в кресле, вытянув ноги.

– Суп ем, – пробубнил отпрыск в сотовый, явно зажимая его плечом. – Каждый день. Кисель пью. Для пользы желудка. Носки меняю каждый… неделю, – не посмел он соврать и вовсе уж неправдоподобно.

– Засранец, – дежурно укорила его Юлька, хотя и при ней смена носков каждый раз проходила с боем.

Потел Севка мало, практически не воняя «мужским духом». Что давало удобный повод таскать бельё по несколько дней подряд. Все битвы на почве прививания ему базовой гигиены разбивались о плотину лично приобретённого опыта. Не воняет, медленно пачкается – так зачем усложнять жизнь? Электроэнергию с водой нужно экономить – митинговал Севка при каждой стычке – даже правительство рекомендует, а оно врать не станет.

От матери этому паразиту достались зелёные глаза и непритязательность в вопросах благосостояния. От отца всё остальное: лицо кыпчако-татаро-монгола, непобедимый пофигизм, похвальная невозутимость и виртуозная способность отбояриться в девяти случаях их десяти. Всё к тому же вопросу «образца для подражания»: лучше бы нахватался от папаши его основательности, степенности и высочайшей работоспособности.

Натренированная безнадёжной борьбой с замашками супруга, Юлька сдалась без боя, когда те проявились в деточке. Годика этак в три. И с тех пор она пребывала в гармонии с собой, не познав поражения из-за отсутствия борьбы.

– Про суп и кисель наврал? – на автопилоте уличила опытная мать, насторожившись.

И вовсе не по причине криводушия собственного детища. Из ниоткуда вновь нарисовалась белая ящерка, плюхнувшись прямиком на сотовый. Она просеменила по экрану, буквально пропахав его носопырками. Достигнув края, изобразила пируэт – хвосты веером – и заскользила обратно.

– Только про суп, – не моргнув глазом, признался из-под её брюшка подследственный, приняв материнскую настороженность на свой счёт. – Кисель варю. Это быстро. Кстати, суп тоже ем. Когда Галка сварит. И когда эту бурду можно есть. Батя собирается нанять домоправительницу.

– Давно пора, – машинально поддакнула Юлька, не сводя глаз с ящерки. – А то совсем грязью зарастёте.

В то, что Галя не умеет готовить, верилось с трудом: женщина она серьёзная хозяйственная – не малолетка вертлявая. Даян бы с такой никогда не связался даже ради пресловутого юного тела – он терпеть не может балласт ни в какой роли. Однако словечко «бурда» приятно щекотнуло: её супы ребёнок любил. Мелочность, конечно, позорная – фу-фу-фу! Но к чему самозавираться? Врать себе ещё позорней.

– А чего ты хочешь? – решил Севка сходить в атаку, результат которой мог оказаться и в его пользу. – Если злобная мать бросила на произвол судьбы родного ребё…

– Не увиливай, – буркнула «злобная мать», попытавшись смахнуть со смартфона белую фигуристку. – И прекращай кривляться. Погоди… Ты что там, играешь?! – вдруг дошло до неё, откуда несутся приглушённые подозрительные звуки. – Тебе же завтра реферат сдавать!

– Реферат не Ерошка: погодит немножко, – включил программу отлупа этот прохиндей. – Ма, я не играю. Я изучаю историю древнего Рима. И тебе должно быть стыдно...

– Изучаешь? Натурально историю? – перебила Юлька, прислушиваясь к звукам то ли трубы, то ли трубящего слона, просочившимся из его компа. – Прелестно! И кто ты нынче такой? Гладиатор или гунн Аттила? Какой уровень? Соло граешь? Или с такими же дармоедами?

– Маман, мне горько и больно сознавать несправедливость твоих упрёков, – молвил Севка тоном степенного дискутанта, поймавшего оппонента на передёргивании фактов. – Не следует забывать, что с объективными изменениями, привносимыми в систему, возникает потребность в новой модели организационной деятельности. Которая поспособствует подготовке и реализации дальнейших направлений развития системы в направлении прогрессивного развития массового участия.