Стрекоза в янтаре и клоп в канифоли

Глава 8

Она никуда не ухнула

Возвращение Кирилла она проспала. А тот не стал будить свою любовь с поехавшей крышей. Они с Ирмой Генриховной свято верили: сон лечит половину болячек. Юлька сомневалась, что сумасшествие входит именно в эту половину. Но была благодарна, что её оставили без порции домогательств насчёт доктора и целительного отдыха в жарких странах.

Проснулась она среди ночи. Не дыша, выползла из-под одеяла и прокралась в ванную. Стянула футболку и глянула на себя в зеркало. Едва не зааплодировала: следов «насилия» прибыло. Её «эксперименты на людях» не остались безнаказанными: левую руку, плечо и даже правую лопатку украшали новые синяки. Если Кирилл, укрывая её, заметил, разговоров не оберёшься.

Что-то заставило поднять глаза к потолку. Ящерка выползала из решётки вентиляции. На миг замерев, она посеменила по воздуху к своей жертве. Добралась до лица и заглянула ей в правый глаз, как в окно или в зеркало.

– Не спится тебе, – вздохнув, укорила Юлька неугомонную нечисть. – И что, скажи на милость, ты забыла в вентиляции? Надеюсь, ты не вьёшь там гнездо? Не хватало ещё распространить эту заразу на весь город.

Ящерка выслушала её невозмутимо и даже, кажется, равнодушно. Развернулась и уставилась в зеркало. Вот Юлькино отражение её заинтересовало куда больше. Она буквально прилипла к зеркальной поверхности в районе отражённого лица с фонарём. Принялась ползать по нему сонной мухой – такое ощущение, что считая шаги.

Юлька чуть сдвинулась – ящерка догнала улизнувшее отражение лица. Качнулась в другую сторону – тот же эффект. Присела, вообще уходя за раму. Ящерка тут же обернулась к ней и яростно зашипела.

– Хорошо, – согласилась Юлька, поднимаясь и «возвращаясь» в зеркало. – Не буду.

И цирковой номер с дохлой мухой на стекле повторился. Естественно, вскоре хозяйке отражения эта бодяга наскучила окончательно.

– А, ну тебя! – весело хмыкнув, она шагнула в сторону, опять исчезнув из зеркала.

Ящерка вновь обернулась к ней и надулась. Её тёмные глазки вновь побелели.

– Бесись, сколько влезет, – пожала Юлька плечами, немного злорадствуя, что сумела досадить безжалостной липучке.

И включила воду: нужно, наконец, вымыться. А после прокрасться на кухню и чего-нибудь пожевать. Всё-таки осталась без ужина.

Утро субботы прошло во всеобщем унылом созерцании последствий её вчерашнего ночного приключения. Ладно бы просто пялились на невообразимо живописный кровоподтёк, залепивший чуть ли не пол лица. Так ещё насторожённо следили за повадками чокнутой – которую, между прочим, лопатой не убьёшь.

Правда, на ней опробовали не железную лопату – облегчённый осовремененный вариант из пластика. Да и длинноухая песцовая шапка Кирилла – в которой Юлька вырулила на двор – встала на защиту хозяйской сожительницы. Так что мифические трещины в черепе – чем пострадавшую пытались запугать – ничем не выдавали своего тлетворного влияния на здоровье.

Она маялась в поисках пятого угла, слоняясь по всему трёхэтажному дому. Огромному и жутко неуютному: живёшь, как на пустом вокзале. Где трое его жильцов, при желании, могли бы не встречаться целый день. Но сегодня, как по заказу, Юлька то и дело натыкалась на Ирму Генриховну, Кирилла, Платоныча. Даже на водителя Алексея – у того, между прочим, нынче тоже выходной.

Возникало подозрение, что старушка вчера лазила на крышу и следила за её прогулкой. За гонками с «клетчатым» зомби и за борьбой с «пиджачным». Иначе, как объяснить повышенное внимание, если инцидент с лопатой считался исчерпанным?

Больше всего вымораживали взглядики, что ощупывали её миноискателями. В принципе, оправданно, хотя об этом знала она одна. Кирилл не в счёт: не поверил в ящерицу, значит, той никогда и не было. Так, женские фантазии! На почве усталости и тлетворного воздействия художественной литературы, перенапичканной фэнтези.

В связи с чем, на повестку дня было вынесено предложение по урегулированию ситуации. В холле второго этажа, где Юльку зажали в угол.

– Мы едем на Ольхон, – объявил Кирилл, как о деле решённом. – Кстати, что за синяки у тебя на теле?

При этом его руки на плечах казались пудовыми. А взгляд чересчур изучающим. Она подумала-подумала и поблагодарила:

– Идея замечательная, но не сегодня. А синяки я принесла с прогулки. Там вчера снег чистили, ну и накатали каток. А посыпать песком забыли. Или пропили его.

– Почему не сегодня? – ничуть не удивился он. – Ты же обожаешь там гулять.

– Я гуляю там, когда обожаю это делать, – внесла поправку Юлька. – На Ольхоне хорошо, когда сердце просит. Когда на душе слишком тревожно, или наоборот слишком спокойно. А сегодня ни то, ни сё. И вообще никак. Ни желаний, ни чувств.

– Ты не будешь весь день слоняться из угла в угол, – предъявил Кирилл ожидаемый ультиматум, облапив её голову. – С видом мартышки, попавшей в невесомость. Тебе это не на пользу. А меня выбивает из колеи. Терпеть не могу, когда не могу помочь, – объяснял он законность своих требований, шерудя пальцами в волосах.

Юлька привычно млела, расслабляясь в его настойчиво ласковых руках. Тело вот-вот ухнет в омут блаженной лакомой истомы. Паршивые мысли прыснут в стороны пугаными воробьями. Загаженная ими голова вмиг очистится до состояния восхитительно освободительного вакуума. Всё к чёрту и всех к чёрту! А Кирилл отнесёт её в спальню, дабы довершить начатое.