Стрекоза в янтаре и клоп в канифоли

Глава 12

Страх пройдёт, и ты поймёшь, чего хочешь

Кирилл выслушал её оправдания молча. После чего сотовый глухо переспросил его заметно изменившимся голосом:

– А меня ты попросить не могла?

Юлька несколько секунд пометалась между правдой и желанием смягчить удар по его гордости. Потом чертыхнулась и махнула рукой на околичности:

– Я и попросила. Знаю, что ты готов сделать для меня всё, что угодно. Потому что ты такой. Но кое-что изменилось. Теперь я не могу принять твою помощь.

– Почему? – удивился он, что на памяти Юльки случалось редко.

– Потому что ты её не видишь.

– Кого?

– Мою преследовательницу.

– Твою ящерицу? Погоди, – уже неприкрыто встревожился Кирилл. – Ты хочешь сказать…

– Да, мой хороший. Они её видят. Оба. Как и я.

Севка распахнул заднюю дверцу отцовского Джимни. Принялся запихивать туда сумку-холодильник и свой рюкзак. Даян открыл дверцу водителя. Сдвинул кресло и требовательно мотнул башкой: дескать, забирайся.

– Прости меня, – попросила на прощание Юлька и пообещала Кириллу: – Я справлюсь. Я же не одна. Когда смогу, позвоню.

И отбилась. Терпеть не могла что-то мямлить, когда всё сказано.

Привычно скользнула хозяйским взглядом по своим мальчишкам. Отец и сын по каким-то своим мужским соображениям обряжались одинаково. Чёрные кожаные куртки, чёрные джинсы и так далее. Мрачная парочка злодеев – вздохнула Юлька и полезла в салон.

Опять же привычно матеря своего придурочного татарина за вредность: у всех приличных мужей машины-пятидверки. А этот степной сайгак упорно заставляет её заползать внутрь, как какую-то сколопендру в узкую нору. На заднем сиденье без дверей чувствуешь себя, как мышь в банке. Сколько не скребись когтями о стекло, пока банку не перевернут, хрен выскочишь.

Правда, его джип реально крут – сентиментально вздохнула Юлька, привычно оглядываясь. Особенно ей нравился неоклассический кузов Джимни, похожий на угловатые бока его далёких предшественников. Было в этом что-то романтично-разгульное в духе середины прошлого века. Золотого тридцатилетия покоя и благоденствия на Руси. Четвёртого по счёту за всю её историю. Дай бог, не последнего.

Взгромоздившись на сиденье коленками, она повисла на спинке. Решила понаблюдать за погрузочными стараниями сынули. Верней, за отсутствием стараний: ему только землю под строительство утрамбовывать. Старая дорожная сумка – куда она запихнула всё, что осталось от неё в доме – заполнилась наполовину. Будь там полный ассортимент дорожного барахла, Севка приготовил бы из него яичницу. Под соусом из кремов и зубной пасты. Сдобренную всем, что благоухает.

Пара старых свитеров, такие же джинсы с комбезом, зимние кроссовки – всё её богатство. Придётся заехать куда-нибудь: прикупить всё необходимое для зубов, рук и ног. Старые растянутые футболки Севки – это нормально. А вот его носки можно натянуть до колен.

– Оболтус! – попыталась она дать оплеуху зелезшему по пояс в багажник отпрыску. – Аккуратней нельзя?

– Боишься, что твоё тряпьё рассыплется в труху? – иронично осведомился Севка, уходя от затрещины.

И свалил на её сумку свои отслужившие подростковые хаски для рыбалки: шипованные, с голенищами из пятнистого осксфорда. Огромные и дико тяжёлые.

– Это мне? – догадалась Юлька, вытаращившись на предназначавшуюся ей обувку сорок первого размера.

– Тебе, – запустил движок Даян, устраиваясь за рулём. – Севка! Заканчивай возиться!

– А где мои хаски? – сползая попой на сиденье, поинтересовалась Юлька прокурорским тоном.

Предчувствуя потерю, можно и не спрашивать. В таких вопросах интуиция и опыт никогда не подводили. Но это дело принципа!

– Мыши съели, – выдал свою версию долговязый нахалюга, утрамбовывая отцовским рюкзаком содержимое забитого доверху багажника.

– Термоэластопласт? – расстёгивая пуховик, ехидно уточнила потерпевшая, которой причинили материальный ущерб.

Эти новомодные хаски – между прочим – не такое уж дешёвое удовольствие. А она деньги не рисует.

– Голодные были, – невозмутимо пожал плечами Даян, шаря глазами по окружающему пространству.

Юлька поняла это по его напряжённому подбритому затылку.

– Думаешь: ящерица нас не найдёт? – с надеждой спросила Юлька, поморщившись от хлопка двери багажника.

– Думаю: надо попытаться, – покосился на неё через плечо Даян.

– А твоя работа? Отпросился?

– Уволился, – процедил он, проведя пятернёй по стильно подстриженной макушке.

Прежде-то пренебрегал модой в парикмахерских вопросах: стригся коротко и без затей. А нынче у него на голове нечто журнальное. Ради Гали старался? Для жены-то на такие жертвы не шёл: высиживать в салонах, тратя время и деньги впустую.

– Не погорячился? – проворчала она.

– Ты мать моего сына, – сухо отрезал он, давая понять, что тема закрыта.