Стрекоза в янтаре и клоп в канифоли

Глава 14

Потому что я её люблю

А! Чего уж теперь – как-то неправдоподобно резко смирилась Юлька, утерев сбежавшую из-под контроля слезинку. Всё кончено, значит, всё кончено. Раз ничего не выйдет, так ничего и не выйдет. Полжизни училась держать удар – и что? Всё насмарку? Ну, уж нет: будет держать.

Она поднялась. Ловя ногами тапки, оглядела лицо Даяна. Он так и продолжал супиться – её татаро-монгольское иго.

– Лучше бы вообще не встречала, – констатировала в ней сильная женщина, не умевшая сдаваться, но прекрасно умевшая отступать.

Юлька развернулась, собираясь отгородиться от своей потери дверью ванны. Взгляд скользнул по окну. На тёмно-серой шторе висела белая ящерка. Вся такая тихая, задумчивая. Просто паинька. Не смерть, а детская игрушка.

Как ни странно, захотелось ей пожаловаться – а не убить, как обычно. Но в чугунную от потрясения башку гулко долбила усталость: спать, спать, спать. Так что, наскоро ополоснувшись, она рухнула на кровать Даяна и мгновенно вырубилась.

– Вставай, – почти тут же затеребили её, стаскивая одеяло.

Сквозь щёлку век изучила его лицо. Нестираемая сдержанность на фирменной маске непробиваемого степняка – всё, как всегда. А вот глаза светятся. Причём, в её честь – тут Юлька сроду не ошибалась. И уголок губ подрагивает в попытке сдержать улыбку.

Так, стоп – схлопнув веки, попыталась сориентироваться она. Это всё-таки конец, или двести первая серия «Санта Барбары»? Что он ей голову морочит? С каких пор суровые татарские мужчины взяли моду кокетничать? А потом что? Начнут жеманничать, слизывая манеры всяких там нетрадиционалов? Да великий Мухаммад в гробу перевернётся!

Додумать всякие пакости не успела. Даян поднял её на руки и поволок в ванную. Где поставил на кафель босыми ногами – чего она терпеть не могла. А он, само собой, этим пользовался. К примеру, чтобы разбудить её без проволочек и сюсюканий.

– Гад, – буркнула Юлька, поджав одну ногу.

– Десять минут, – предупредил Даян, ткнув пальцем в душевую кабину. – Затем пакуешься. Вниз спускаемся с вещами, завтракаем и в путь. И чтобы без фокусов. Я не расположен к пониманию и прощению.

Выступил и вышел довольный собой – скривила она рожицу его спине. Глянула на пол и проверещала:

– Тапки неси! Упырь кровососущий!

Тапки влетели в ванную, когда она закрылась в душевой кабине и пустила воду. Мылась в пожарном порядке, всё прокручивая в башке: так всё или не всё? Одевалась, гоняя по кругу: это конец, или не конец? Чтоб он провалился – рожа кыпчакская!

Севка уже сидел в ресторане и трескал яичницу с сосисками. Отец приучил его к плотным белковым завтракам в целях борьбы с обжирательством на ночь. Однако так и не отучил заглатывать сосиски целиком, пялясь в планшет. Который транслировал какой-то флешмоб – заметила Юлька ещё в дверях.

Худой лохматый верзила в растянутом свитере отстукивал под столом ногой ритм песни. Из-за соседнего стола на него косились две юные симпатичные буряточки. И похихикивали. Севка вскинул на них глаза, подмигну и запихнув в пасть очередную сосиску.

– Позорище, – грустно констатировала Юлька, плетясь за Даяном к шведскому столу.

– Нормально, – буркнул тот через плечо.

Позавтракали быстро. Так же без проволочек согрели машину и выдвинулись в сторону северо-восточной окраины города. Откуда стартовала дорога практически в обратном направлении: к Байкалу. Только по правому берегу Селенги.

Юлька ни черта не выспалась, и потому не стала брать в руки «бразды правления». К тому же никак не могла вытравить из памяти горечь ночного разочарования. Поэтому забилась на заднее сидение, свернулась клубочком и заснула. На этот раз без сновидений, что бросали её из крайности в крайность.

А когда проснулась, стала свидетелем предивной беседы своих мужчин.

– Она тебе не надоела? – мрачновато осведомился Севка.

– Нет, – усмехнулся Даян и пошёл на обгон.

Мимо Юлькиной головы пронеслось что-то грохочущее и рокочущее.

– Ты заметил, как она смотрела на тебя? – озадаченно поделился с отцом Севка. – Будто ты ей чем-то подгадил. Я, конечно, не Спиноза, но, кажется, она злится. На тебя. На меня ей злиться не за что. Я ж просто прелесть. И женщинам нравлюсь. Батя, может, поговорить с ней?

– Кто такой Спиноза? – всё также насмешливо уточнил Даян.

– Не знаю. Мужик какой-то, – без малейшего смущения признал себя неучем отпрыск. – Ты с темы не соскакивай. Поговори с ней.

– Зачем?

– Надо.

– А почему я? Почему не ты?

– А при чём тут я? – удивился Севка. – У неё же к тебе претензии.

– С чего ты взял, что ко мне?

Их разговор нравился Юльке всё меньше и меньше. Прежде они с Даяном никогда не позволяли сыну вмешиваться в их отношения. Тем более обсуждать их в таком развязном тоне болельщиков на трибуне. Так и подмывало вскочить, облаять обоих и… сделать что-нибудь ужасное.

– Она же на тебя пялится, – вновь удивился Севка. – Теперь так вообще не отрываясь. Будто собирается тебя сожрать.