Стрекоза в янтаре и клоп в канифоли

Глава 15

Не обижайся, дочка, но миру лучше от тебя избавиться

Юльке ни за что не хотелось уезжать из снежного райка, созданного будто персонально для неё. Тика в тику всё, как она любит. Чтобы тишина, чтобы вкусно и чтобы её мальчишки были рядом. Чтобы самые зловещие проблемы лопались на глазах мыльными пузырями. Чтобы самая ничтожная приятность обретала эпохальное значение. И главное, всё это богатство вовремя: ни раньше, ни позже

Женщину, внезапно попавшую в собственный рай, грешно выдёргивать из него, пока та сама не устанет там отираться. Лишь пресыщение спасёт её от чувства сокрушительной незаслуженной потери. Главное, незабываемой.

Женщина может забыть о чём угодно важном и глобальном. Но ни одной даже мельчайше мелочной потери не позабудет вовеки. Такое у неё особое свойство организма.

Однако впереди ещё не одна сотня километров дороги – будь она неладна! Так что мужчины не постеснялись применить силу: запихнули свою женщину в машину и тронулись дальше.

Этим всякие эфирные экзальтации побоку. Им объявили войну, в которую оба погрузились по саму маковку. Все их хвалёные бойцовские инстинкты встопорщились. Все невидимые кони ржут, все пушки грохочут. И пока не победят, ни за что не оставят эту войну в покое.

На подъезде к другому Байкальскому курорту – Горячинску – у Юльки проснулась совесть. Она предложила сменить мужа за рулём – тот отказался. В Горячинске закупились, как для похода Батыя «к последнему морю». И двинули дальше, оставляя за спиной десятки километров сказочного Забайкальского края – равнодушного к трём приблудившимся сюда душам. Юлька ловила момент: любовалась красотами Бурятии. Что-то подсказывало: больше случай не подвернётся.

В легендарное село Баргузин въехали после заката. Остановились неподалёку от церкви Спаса Преображения. Даян достал сотовый и набрал бабушку Дэма.

Та опять не соизволила ответить с первого раза. И с третьего, и с шестого. На седьмой раз вновь неохотно проскрипела:

– Доехали?

– Да, – своим фирменным голосом обольстителя подтвердил Даян. – Мы в Баргузине. Добрый вечер.

– Был добрый, – забрюзжала старушка. – Пока я надеялась, что передумаете.

Отец с сыном переглянулись – Севка поднял кулак с торчащим большим пальцем. Дескать, клёвая старушенция: умеет приласкать от души.

– Мы не передумаем, – вежливо заверил Даян.

– Ладно, – проскрипела добрая бабушка. – Ночуйте там. Утром выдвигайтесь на Улюн. Там встретимся.

И отбилась.

– Я одна чувствую, что нам тут не рады? – зевая, осведомилась Юлька.

– Не ма, чувства тебя подводят, – взялся паясничать Севка. – Тут такими категориями вообще не оперируют: рады, не рады. Нас здесь вообще не хотят. Ни под каким соусом. Но мы будем стоять насмерть. Кстати, батя, где будем стоять?

– За селом, – ознакомил их глава семьи со своим решением. – Поставим палатку.

– Да-да-да! – жарко восславила Юлька его мудрость.

– А то нарвёмся, – согласился и отпрыск. – Только непонятно: зачем за селом? Давай вообще отъедем подальше. Свернём куда-нибудь с трассы, чтобы не светиться. И уж точно обойтись без случайных прохожих. С их дурацкой привычной становиться овощами.

На том и порешили. Ещё и в местный магазин успели, где купили второй термос. А так же в закрывавшееся кафе: забрали все оставшиеся буузы на радость милой улыбчивой продавщице с загадочными азиатскими глазами. Наполнили термоса свежим кофе и зелёным чаем на молоке. На соседнем подворье купили у хозяев сухих дровишек, перекидав часть вещей в салон. После чего покатили дальше, высматривая по сторонам дороги какой-нибудь съезд в сторону.

– Ну, вот, – хмыкнул Даян, – пока искали, куда приткнуться, почти добрались до Улюна.

– Так быстро? – удивилась Юлька, которая вообще потеряла счёт времени, погрузившись в невесёлые размышления.

– Всего-то тридцать километров с хвостиком, – пояснил Даян. – Через пару минут въедем в село.

– Батя, глянь: там кто-то подчистил нам съезд, – ткнул Севка пальцем в дорогу, что уходила влево от трассы.

– Спасибо добрым людям, – не преминул пробормотать тот, ибо никакое доброе слово не лишнее.

И хотя съезд расчищали точно не вчера, Джимни с грехом пополам справлялся, уползая всё дальше и дальше от случайных глаз. По открытому всем ветрам степному пространству, которое невдалеке окаймляли вырастающие из земли горы.

Остановиться решили в небольшом леске – впрочем, тут без вариантов. Дорога, как и всё хорошее, закончилась внезапно и бесповоротно. Отец с сыном взялись за лопаты, расчищая прогалину под бивуак. Юлька утаптывала снег, напевая под нос «С чего начинается Родина».

Еловые ветви на подложку обдирать не стали – раскатали влагостойкий настил под палатку, без которой решили обойтись. Зачем лишняя возня, если спать всё равно улягутся в машине? Установили только навес, перед которым устроили костровище.

Юлька сидела на краю настила, вытянув ноги, и любовалась своими мужчинами. Лишний раз убеждаясь, что ей по-прежнему не за что пенять на судьбу. Даже по мелочам, ибо стыдно.