Стрекоза в янтаре и клоп в канифоли

Глава 18

Не ты выбираешь. Тебя выбрали

Переход к конечной цели их безумного путешествия прошёл, как в тумане. То ли оттого, что Дэма подняла гостей ни свет, ни заря. То ли оттого, что последние события окончательно раздавили Юльке мозги. И те просочились наружу мутными жирными струйками. А снаружи черепной коробки, как известно, мозги уже не работают – проверено веками повального членовредительства.

Она устала гоняться в поисках причин своего фантастического влипалого. Вдруг стало как-то всё равно. В определённом смысле, подобный оздоровительный пофигизм замечательно расслабляет и экономит нервы. Правда, при условии, что он всеобъемлющ, иначе это игра в поддавки. Что его не нарушают и портят всякие там отягчающие обстоятельства. К примеру, материнский инстинкт, который пробьётся через любые кордоны пофигизма.

В глубине души Юльку не прекращал точить червячок страха за Севку. Какое-то дурное предчувствие – будь оно неладно! Тюкало и тюкало: дескать, разобраться надо кровь из носу! Ибо задница чуяла угрозу для жизни сынулечки. А задница – она знает, откуда у дерьма ноги растут.

Вот в этаком нелепом симбиозе пофигизма с энтузиазмом Юлька и добралась до жилища местной супер шаманки. Из тех, кто не ведёт светскую жизнь с блогами. Не нуждается в трескучей навязчивой рекламе, не всех до себя допускает и не берёт денег.

Наверно и впрямь настоящая – боролась Юлька со своим непререкаемым скептицизмом махрового атеиста, представ перед логовом шаманки. Имя которой ей так никто и не назвал – как воды в рот набрали.

Однако сурово у них тут с традициями – уважительно подумалось Юльке, когда Дэма жестом руки остановила непрошенных гостей. Метрах в двадцати от… По всей видимости, акта священнодейства.

Рэгзэн с Иваном их не сопровождали. Даже до полдороги, хотя преодолеть пришлось не меньше пяти километров. Пёхом через лес по предрассветным потёмкам. По цепочке оставленных кем-то следов. По так называемой «пересечённой» местности: то буераки, то буреломы. Снегоходы, на которые Юлька, было, облизнулась, точно бы не прошли. А бронетранспортёр взять неоткуда.

Юрта шаманки была совсем небольшой. Во всяком случае, по местным масштабам людей, живущих в гармонии с огромными пространствами. Буряты тесноту не приветствуют ни в каком виде: ни в душе, ни вокруг бренного тела. Так что жилище непубличной, но неимоверно знаменитой в местных кругах отшельницы выглядело неброско. И небогато – не сказать: убого.

Впрочем, только на первый взгляд. Покрывающий его войлок был новёхонький. Да и руки тут приложены умелые мужские – такое женский взгляд ловит безошибочно. Полянка невзрачная, однако, на ней ни единого торчащего пня. Кто-то заботливо выкорчевал всё, обо что может запнуться хозяйка.

Около юрты аккуратная поленница. Рядом столбы ритуальной коновязи – сэргэ. О них Юльке как-то рассказал Анжур. У него самого во дворе стояли три таких столба. Высокие, затейливо изукрашенные резьбой. Пока стоит сэргэ, семья жива – говорили буряты. Есть, кому коня привязывать.

Сэргэ шаманки были простыми столбами с ободранной корой. С виду ровесники самого Чингизхана: почернели и растрескались. Но сверху, как и положено, отчётливо видны три борозды. В которых, собственно, и затягивают повод.

Верхняя борозда для коней, чьи хозяева живут в просторах верхнего мира – то бишь, небожители. Вторая борозда для жителей срединного мира – людей. Нижняя соответственно, для жителей подземного мира. Всё по ранжиру в соответствии с этажом проживания коневладельцев. И никаких иных преимуществ между смертными и бессмертными.

У юрты на низком изрубленном чурбаке лущила щепу молодая женщина. В обычной флисовой толстовке, джинсах и дутышах. Но с таким опрокинутым лицом, что Юлька диву давалась: как при этакой отрешённости она себе пальцы не оттяпает? Топор-то в руках ого-го. Как у палачей в исторических фильмах. Да и распускаемая на щепу дровина уже здорово истончилась: тут ещё умудрись не тюкнуть по пальцы.

Женщина же делала это практически вслепую – вот уж точно шок и трепет. Не обратила она внимания и на явившихся гостей. Мазнула туманным взглядом по Дэма и только. Даже лезущую в глаза прядь с лица не убрала.

Между прочим, с очень красивого лица. Не европейского, как у Дэма, а чистопородно бурятского. Но такого… утончённого, что ли – невольно залюбовалась Юлька. Такого прекрасного, что дух захватывало. Жаль, что какого-то несчастного.

А верней, сказать, безжизненного. На просто задумчивое никак не тянет. Что ж за думы должны быть в голове женщины, что оставляют подобный отпечаток на челе? Где витает её воображение? Юлька тоже не дура понырять в фантазиях, принимая сослепу колотушки. Но чтобы так!

– Пора перебираться сюда на ПМЖ, – проворчал Севка под нос, неприлично пристально пялясь на женщину.

Он поддерживал мать, у которой после марш-броска к логову шаманки подкашивались ноги. Сам же выглядел, как огурчик. Кто бы мог подумать, что от вечного сидения за компом так развивается выносливость.

– Глаза разбегаются? – негромко подковырнул его отец.

– Одни красотки, – с неподдельной искренностью вздохнул Севка. – Не то, что наши куклы размалёванные.

– Не передёргивай, – поморщилась Юлька.

Она терпеть не могла огульной хулы «всех под одну гребёнку». Тем более что в последнее время всё больше молодых девчонок выглядели менее броско и более стильно. Кукольно-попугайный стиль уже почитался полнейшей безвкусицей. А его приверженцы автоматически зачислялись в ряды безмозглых существ и подвергались осмеянию.