Стрекоза в янтаре и клоп в канифоли

Глава 27

Судьба диктует, а ты лишь поддакиваешь

Город Усть-Илимск – как и прочие легендарные стройки послевоенного Советского Союза – архитектурой не впечатлял. Широкие улицы индустриального города под неисчислимые тучи машин. Невзрачные пятиэтажки, жильцов которых волнует качественная подача тепла, а не дизайн: в Сибири живут.

Во всяком случае, так город выглядел город на этом берегу Ангары. Возможно – размышляла Юлька, выискивая взглядом достопримечательности – они все сосредоточены на другом берегу? За плотиной Усть-Илимской ГЭС, до которой они доехали по идеально прямой улице: как её прочертили на карте по линейке, так и проложили. И лишь за плотиной она завиляла вдоль берега.

Поскольку затарились на добрые пару месяцев, в городе останавливаться не стали. Заправляли их за городом в селе Невон какие-то мужики. Залили и полные баки, и те канистры, что успели опустеть. Узнав, что иркутяне намылились на бывшую Осташкинскую заимку, похмыкали, прибирая деньги поглубже в недра курток. После чего ожидаемо высказались в том смысле, что «дураков на Руси не сеют, не жнут».

После того, как Дэма учинила им допрос с пристрастием, Юлька поняла главное: дороги к их убежищу нет. Дескать, прежде да: чистили ту грунтовку мужики из Ке́уля. По звонку хозяев. Нынче и зимовьё на месте, и хозяева в порядке, а вот тех мужиков в Кеуле больше нет. Как и самой техники.

Село вроде как уходит под воду – в зоне затопления Богучанской ГЭС – вот народ и выселяют. Почти всех вывезли, а село всё не затопляет и не затопляет. Разбирают его, растаскивают – кто во что горазд. Оставшиеся там по разным причинам жители на приезжих внимания не обращают: они уж и сами как тени прошлого. Живут, как при царе: ни света, ни магазинов.

– Проедем? – перед тем, как тронуться дальше, поинтересовался Даян.

– Надеюсь, – достаточно уверенно заявил Кирилл. – Снега пока немного. Сугробов навалить не успело. Пробьёмся. Если что, вручную подчистим. Но, думаю, не понадобится.

– Тогда двинули, – преспокойно скомандовал Даян, разворачиваясь к машине. – Садись, – велел он жене, которая вылезла наружу без куртки, – простудишься. Не хватало нам ещё с тобой возиться.

Она послушно вернулась в машину. И даже не стала приставать с дурацкими вопросами на тему «достижения поставленной цели». Если у мужиков заусило, пройдут без ледокола Севморпуть на лодчонке с детской карусели. Не ей же, в конце концов, снег разгребать.

Юлька пристроилась, было, попялиться в окно на тайгу, что брала в тиски дорогу. Чудилось, ещё немного, и надменные сосны начнут выпрыгивать прямо перед машинами, объявив тем войну. Почему-то в тайге ей на ум приходили только жутковатые фантазии.

А тут ещё это – покосилась жертва преследований на свою мучительницу. Та прилипла задницей к рулю и кокетливо помахивала хвостиками. Такая паинька – просто мармелад. А на деле…

Впереди их ожидало нечто невообразимое. И Юльке всё меньше хотелось туда соваться. Однако остальные не разделяли её тревог. Как с ума посходили – уныло критиковала она ребят, прикидывая, как бы повернуть время вспять. Прикидки попахивали идиотизмом

– Даяш, а я хорошая жена? – пришло Юльке в голову.

Откуда внезапно выветрило желание молча любоваться сумрачными красотами тайги.

На него не смотрела – всё равно состряпает маску татарского сфинкса. Даже не покосилась: любопытство тоже из башки повыветрило. Пялилась прямо перед собой на утекающую под Тигра дорогу с девственным снежным накатом. На фоне наступающей на неё тайги, дорога казалась фантастическим путём в никуда. Да, по сути, им и являлась.

– Для меня да, – чуток подумав, весьма серьёзно ответил ей муж.

А до недавнего сумасбродства – с её сиюминутной влюблённостью навеки – вообще единственный мужчина. Впрочем, Юльке начинало казаться, что другого и не было: привиделось, послышалось, померещилось. Так молниеносно и безапелляционно память выпихивала Кирилла на задворки, что Юлька диву давалась: неужели и так бывает? Страшно некрасиво с её стороны – понимала она – и поразительно безразлично, что о ней «подумают».

Да хоть анафеме пускай предадут! Вот уж Анна Вячеславовна возликует – просто пальчики оближешь. Жаль, не доведётся лицезреть воочию. Услышать эпическое повествование о том, что «она всегда знала» и «никогда не доверяла этой выскочке».

– Я лучше Гали? – брякнула Юлька и сама офонарела.

Просто ужас, но бабский язык не стерпел: выплюнул идиотский вопрос мелочной ревнивой дуры. Которой сидеть бы тихохонько, заткнувшись, и не бередить, как говориться, старые раны.

– Не знаю, – бесстрастно ответил Даян чистейшую правду.

Уж на это у Юльки глаз намётан. Она поразмыслила и, решив, что терять нечего, уточнила:

– Потому что она так и не стала твоей женой? Не с чем сравнивать?

– Потому что тебя я люблю, – без лишних размышлений уточнил он, не сводя глаз с дороги. – Ты заведомо лучше любой женщины. Лучше во всём. Я необъективен.

А вот ему не пришло в голову задавать подобные вопросы о Кирилле – раздосадовалась Юлька, подспудно обвиняя мужа в том, что он умней и лучше воспитан. Каковое преимущество – между прочим – мог бы и не выпячивать. Любящий мужчина просто обязан представлять женщине доказательства её превосходства во всём. Иначе он её плохо любит.