Стрелок. Начало

Глава 2: Долгий сон

- Доктор, где Оксана? - спросил я, очнувшись.

- Какая Оксана?

- Моя Оксана, жена.

- Странно, по записям я не помню чтобы вы были женаты. Нет, все верно, Николай Токарев, родился 16 сентября 1980 года в городе Припять. В браке не состоит...

- Доктор, прекратите! Мы не успели расписаться, я за ней поехал в Припять, когда... улетел.

- Ах вот оно что. А как фамилия у вашей Оксаны?

- Потапенко. Оксана Васильевна Потапенко.

- Сейчас посмотрю.

Доктор отошёл к столу, за которым стоял компьютер, что-то в нем поискал, после чего вернулся ко мне:

- Да, такая и правда есть в базе. В базе пропавших без вести.

- Как это?!

- Понимаете, в день, когда вы разбились, на ЧАЭС произошла какая-то загадочная авария.

- Что значит загадочная?

- Ну, говорят что еще один блок взорвался, как тогда, в 1986 году. Но я помню тот взрыв, ничего общего с этим. Такая яркая вспышка света была! Это ж как будто там не один блок, а все разом взорвались!

- Вы не ответили...

- Да. Я к тому, что если бы реально взрыв блока был, то радиационный фон у нас изменился бы, хоть немного. Но ничего! Понимаете, ни-че-го! Хотя по новостям постоянно крутят, что радиация там просто "адская", и что поэтому там вокруг сделали т.н. "зону отчуждения", в которую можно попасть только по специальным разрешениям от Минобороны или СБУ. И то, только в определённых целях. Родственников они искать не дают.

- То есть, Оксана не выбралась?

- Такие сведения в базе данных, она в открытом доступе. Правда, проверить ничего нельзя. Но если говорят правду, то мне очень жаль.

Я не стал отвечать ему, потому что не мог поверить, что потерял Оксану. Не мог поверить потому, что не чувствовал этого. Меня не просто так учили доверять своим чувствам и интуиции, поэтому я уже начинал рассуждать о том, что мне делать дальше.

- Доктор, а как вас зовут?

- Альберт Николаевич, Хлуднев.

- Рад знакомству. Альберт Николаевич, расскажите, пожалуйста, как мои дела, где я, и какое сегодня число?

- Как конкретно вы спрашиваете, мне нравится. Начну с конца. Сейчас 10 апреля, 2007 год.

- В смысле 2007 год?!

- Вы пробыли в коме почти год. У вас было тяжёлое сотрясение, несколько переломов, повреждение позвоночника. Вы чудом выжили. И если ваши кости срослись на удивление быстро, то мозг почему-то, не хотел включаться. Ну благо, все обошлось. Мы подержим вас ещё недельку, сделаем пару обследований. Если всё хорошо, отпустим.

- Это просто конец... Целый год...

- Да, вы в шоке, но все могло быть гораздо хуже.

- Куда уж хуже, Доктор?!

- Вы могли бы не выжить, и тогда, не имели бы возможность помочь тем, кому можете. И главное, не смогли бы помочь Оксане.

- Доктор, я вас не пойму, вы знаете больше, чем говорите?

- Конечно. И я знаю кто вы.

Сказав эти слова, доктор поднес палец ко рту в традиционном жесте "молчания", после чего протянул мне руку для рукопожатия. Взяв руку доктора, я почувствовал, что в ней бумажка, которую я спокойным движением закинул под подушку. А доктор в это время зачитал мне правила поведения в Киевском городском госпитале, а также более подробно рассказал о моем состоянии, после чего откланялся. Я же, начал рассуждать:

"Если доктор знает кто я, и принимает меры к шифровке, значит кто-то в СБУ имеет ко мне повышенный интерес. А доктор молодец, сразу чувствуется что он из наших, военных. Повезло. А может и нет, наверняка у него свой интерес. Как же быть? Бежать, или выжидать? Что с Оксаной? Стоит ли верить своим чувствам в такой ситуации? Вдруг я ошибаюсь? Ладно, это все сейчас несущественно. Надо прочитать записку. Я видел в углу камеру, значит надо сделать это не в палате".

Я встал, надел тапки, и побрёл в туалет. Благо, он был в моей палате. Зашёл и осмотрелся. Признаков наличия камер не увидел, однако жучки искать не стал, хотя они наверняка были. Я сел на унитаз и развернул бумажку. На ней было одно слово и набор цифр. Я сразу понял, что начальные цифры обозначали координаты, а конечные - дату и время. Но больше меня удивила до боли знакомая аббревиатура: "S.T.A.L.K.E.R.". Это могло значить только одно: мои институтские навыки мне скоро пригодятся...

***

Прошла неделя. После того как я пришел в себя, моё восстановление начало ускоряться. По всей видимости, на это очень влияло желание поскорее отправиться на поиски Оксаны. Но информации было мало. Ещё меньше было сил, которые я мог тратить. Да, мой организм быстро креп, но лежание почти год на кровати сделало своё пагубное дело. Мне нужно было время, но как понять: есть ли оно, или мне уже некуда торопиться? Я решил продолжить доверять своим чувствам и не спешить.

На десятый день Доктор (постоянно произносить Альберт Николаевич было утомительно, поэтому я все чаще говорил слово "Доктор", оно ему как-то по-особенному шло) дал заключение, что я могу возвращаться домой, и уже дома завершать реабилитацию. О той записке мы так и не говорили, потому что было нельзя. До назначенного времени оставалось два вечера.

***

Дома было пусто, но убрано. По всей видимости, коллеги по клубу проявляли заботу обо мне и присматривали за вещами. Это было приятно, но все равно не помогало. Я прошел в спальную комнату, взял одиноко стоящую фотографию в рамке, где мы с Оксаной на природе мило обнимались. Была ранняя весна. И снег ещё только-только начинал таять. Это был прошлый год.

В момент, когда рассматривал ее лицо на фото, я понял, что ушёл в себя и пытаюсь почувствовать её: "Где же ты, Оксана?..". Естественно, ответа не последовало. Я спросил у себя ещё, ещё и ещё раз. А потом просто отключился.

Мне снился сон: "Я стою в поле, где колосится пожелтевшая сухая трава. Вокруг никого. Только одинокие здания и огромная труба. ЧАЭС, я её ни с чем не перепутаю. И она была ровно "посередине". Я сделал шаг на встречу, и меня тут же бросило в воздух: я ощутил полёт! Но я не управлял собой, и после секундной радости начал пытаться кричать, потому что меня стало засасывать через трубу. Конечно же я ничего не мог сделать и упал. Летел очень долго и приземлился на кучу бетонного мусора. В реальности умер бы на месте, однако, сон позволил мне выжить, но не без мучений: живот был повреждён арматурой, и это отдавало резкой болью. Я встал с камней и пополз вглубь. Живых не встречал. Мертвых тоже. Я был один. Шёл дальше и дальше, пока не увидел множество дверей, но все они были заперты. И когда я шёл мимо них, в один момент услышал крик Оксаны. Я быстро подбежал туда, откуда донесся крик, но больше ничего не услышал, потому что проснулся..."