Стриптиз для фермера. Из Лас-Вегаса в навоз

ГЛАВА 1: Чемодан в навозе

Автобус из Де-Мойна прибыл в Мейвер в 6:47 утра по расписанию, которое составлял, судя по всему, человек, ненавидящий пассажиров.

Шантель стояла на пустой платформе и смотрела, как ее единственный чемодан выгружают вместе с коробками с семенами кукурузы и какими-то запчастями, названий которых она не знала. Чемодан был хороший. «Луи Витон», прошлогодняя коллекция, подарок одного продюсера из Лос-Анджелеса, который обещал снять ее для клипа, а вместо этого снял номер в «Венециан» и две недели учил ее «правильно дышать».

Продюсер дышал теперь без нее. А чемодан стоял в придорожной пыли городка, где из достопримечательностей были только водонапорная башня с облупившейся надписью «МЕЙВЕР - СЕРДЦЕ АЙОВЫ» и церковь, чей шпиль напоминал палец, указующий в небо с вопросом: «Господи, за что?»

Шантель закурила. В Лас-Вегасе она не курила - портило кожу, сбивало дыхание, да и вообще, фитнес-тренер говорил, что каждая сигарета - это минус час жизни. Но в Мейвере часы жизни, кажется, шли по другому курсу. Здесь минус час, плюс час - какая разница, если время все равно стоит на месте, как те коровы на том поле за автобусной станцией.

Коровы смотрели на нее. Пять штук. Стояли в ряд у изгороди и жевали.

- Доброе утро, - сказала им Шантель.

Коровы не ответили. Но и не отвернулись. Уже лучше, чем некоторые мужчины в её жизни.

- Шантель?

Голос был низкий, хриплый, с той особенной деревенской растяжкой, которая делает любое слово похожим на жалобу. Она обернулась.

Он стоял в трех метрах, у старого пикапа цвета выцветшей крови. Пикап был «Форд» - она разбиралась в машинах, потому что в Вегасе машина была продолжением тела, особенно если ты танцуешь в клубе, куда клиенты приезжают на «ламборгини» и «феррари». «Форд» был ржавый, с вмятиной на правом крыле и наклейкой на бампере: «ФЕРМЕРЫ - НАСТОЯЩИЕ МУЖЧИНЫ». Наклейка выцвела так, что слово «настоящие» читалось с трудом.

Сам мужчина был под стать машине. Лет сорок пять, хотя могло быть и тридцать пять - здесь, судя по всему, возраст определялся не годами, а количеством выпитого кофе и недосыпа. Джинсы, когда-то синие, теперь серые от бесчисленных стирок. Рубашка в клетку, фланелевая, рукава закатаны до локтей. Руки - она всегда смотрела на руки - крупные, в мозолях, с въевшейся в кожу землей, которую не отмыть никаким мылом.

Лицо. Вот о лице она не могла сказать ничего определенного. Обычное лицо. Усталое. Обветренное. С глазами такого цвета, какой бывает у неба перед дождем, - ни серый, ни голубой, а просто никакой.

- Джейк? - спросила она.

Он кивнул. Посмотрел на нее. Потом на чемодан. Потом снова на нее.

- Это всё?

- А ты ждал оркестр?

Он моргнул. Шутка не долетела. Упала где-то между ними в пыль и осталась лежать.

- В машину, - сказал он и пошел к чемодану.

Она наблюдала, как он поднимает «Луи Витон» своими ручищами. Чемодан смотрелся в его руке как бриллиантовое колье на свинье. Он донес его до пикапа, закинул в кузов. Прямо на мешки с удобрениями.

- Эй! - сказала Шантель. - Там вещи.

- Ага, - сказал Джейк. - Садись.

Он открыл дверцу со стороны пассажира. Шантель подошла, заглянула внутрь. Сиденье было порвано, из дыры лезла желтая поролоновая начинка. Пахло сеном, собакой и еще чем-то кислым, что она опознала как молоко, но молоко, которое уже не молоко.

- У тебя есть другая машина? - спросила она.

- Нет.

- Ладно.

Она села. Юбка - единственные приличные джинсы остались в чемодане - задралась выше колена. Она не стала её одёргивать. Пусть смотрит, если хочет. Но Джейк не смотрел. Он смотрел на дорогу, хотя та была пуста на милю вперёд.

- Пристегнись, - сказал он.

- Тут даже ремня нет.

- Тогда держись.

Он завел двигатель. Двигатель кашлянул, чихнул и зарычал с таким усилием, будто его будили после инсульта. Пикап дернулся и покатил по главной улице Мейвера.

Главная улица оказалась длиной всего в три квартала. Магазин запчастей. Бар с неоновой вывеской «У Эрла», в которой не горели две буквы - так что получалось «У Эл». Продуктовый магазин, перед которым на скамейке сидели три старика и смотрели на проезжающий пикап так, будто это было главное событие недели. Церковь баптистов. Церковь методистов. Банк, чей фасад из красного кирпича выглядел так, словно его построили специально, чтобы пугать людей.

- Красиво, - сказала Шантель.

- Врёшь, - сказал Джейк.

- Учусь.

Он покосился на нее. Первый раз за всю поездку посмотрел в ее сторону дольше чем на секунду.

- Чему учишься?

- Выживать, - сказала Шантель. - А ты?

Он ничего не ответил. Отвернулся и снова уставился на дорогу, уходящую в бескрайние кукурузные поля. Кукуруза тянулась по обе стороны шоссе - зелёная, высокая, бесконечная. Она росла идеальными рядами, ровными, как солдаты на параде.Иногда среди полей появлялся дом - одинокий, с облупившейся краской, с трактором во дворе и качелями на крыльце, которые давно никто не раскачивал.