Строптивая для мажора

Глава 16

Аня

Куратор, посоветовавшись с обучающимися, объявляет прослушивание.

Удивительно, но тут мы еще должны что-то пройти!

Дело в том, что группа это не просто проект, это бизнес-план и в самом конце обучения мы будем соревноваться с другими классами за количество инвестиций.

Лично я, глядя на маму никогда не считала музыку сверх прибыльным занятием. Бизнес-детки что-то напутали.

Складываю руки на груди и теснее забившись в угол не подаю ни звука. Моего мнения тут некому спрашивать.

Наконец очередь доходит до Вильцева.

И он ужасен. Несмотря на то, что у Кирилла вроде бы есть слух - еще бы, он сын певицы, руки парня явно не заточены под игру на инструменте. Вильцев не слышит ритм. А его игра на гитаре похожа на вопль умирающей кошки. Он слишком сильно бьет по струнам, так что мне сразу становится понятно - Кирилл ни разу гитару в руках не держал.

И даже не пытался.

Так зачем его прислал сюда отец? Испортить проект?

Или… эта мысль неожиданно приходит мне в голову: чтобы поиздеваться.

В этот миг мы неожиданно встречаемся с Кириллом взглядами. Вильцев так сильно бьет по тарелке, что у него едва не ломается барабанная палочка. Следом орудие ударника летит в сторону.

- Двенадцать десять! - заявляет Кирилл. - Я заслужил перерыв.

- А мы можем обойтись без Вильцева? - робко задает вопрос один из парней.

- Смысл вашего проекта в том, чтобы научиться эффективно взаимодействовать, - присаживается на край стола наш куратор. - Не все из вас тут профессионалы.

- Но он ведь даже не любитель! - подает голос темноволосая девушка.

- Взаимодействовать и обучаться друг у друга, - складывает куратор руки на груди. - Мы согласились принять Кирилла потому что у него очень высокие оценки по другим предметам и явные способности к обучению. Группа вправе принять любое решение, но я бы посоветовал вам задуматься над тем, что Кирилл показывал отличные успехи в программировании и механике. Настроить звук, написать программу. Он отличный технический специалист.

Разочарованные вздохи кажется чуть-чуть подутихают.

Вильцев кажется в группу попал.

“Но Кирилл этого не хотел”, - проносится у меня в голове.

Давлю первый импусльс выйти за ним следом и спросить, что случилось, но следом одергиваю себя: “Это же Вильцев, мой враг.” Как я могу испытывать сочувствие к тому, кто намеренно усложнял мне жизнь и явно еще для этого постарается? Разве я не должна его ненавидеть?

Но глубоко внутри, под кожей, у меня бьется другое чувство: интерес. Вильцев это тайна за семью печатями.

Куратор, покидая студию, хлопает дверью и я прихожу в себя.

- Вильцев со зла нас завалит, - переговариваются ученики лицея. - А еще эта новенькая.

Последнее явно касается меня.

Встаю, чувствуя как крепко стиснула кулаки.

Сегодня я надела под форменную жилетку худи. В студии темно и я специально накинула капюшон чтобы не показывать глаза. Устала. Они как будто стая голодных шакалов - ищут во мне признаки слабости.

Тихо спускась вниз. На коленях все еще зеленеет трава.

Молча подхватываю с пола барабанную палочку. Мама конечно запрещала мне экспериментировать с любыми вещами, которые могли бы помешать моему образу благообразной абитуриентки Консерватории. Именно туда она и готовила меня.

Но я все равно тайком экспериментировала с нашей девчачьей группой.

Катя солировала. Света играла на гитаре, ну а я была ударником.

Вряд ли мы конечно когда-либо отправились бы выступать. Мы только об этом мечтали. Но…

Сажусь за ударную установку.

Но в конце концов, виолончель это жутко скучно.

Откидываю капюшон назад и исполняю ритм.

Барабанщиков на сцене обычно совсем не видно. Я надеялась, что если когда-нибудь мы с девочками и будем выступать, мама просто не заметит меня за их спинами.

Катя и Света мечтали о музыкальной карьере, их конечно не оставляла мысль о том, что я хожу в музыкалку. Так что я стала сердцем нашего маленького коллектива.

Странное чувство как будто колет между лопаток.

“Не видно”, - крутится в голове.

Да, мне, дочери самого известного в области худрука частенько приходилось быть или идеальной или незаметной.

А сейчас кто-то точно смотрит на меня.

Поворачиваю голову, не доиграв.

В дверях Вильцев.

Меня вдруг как будто ударяет по щекам горячей волной и я запоздало понимаю, что краснею. Не могу быть собранной с ним рядом. Почему-то вдруг каждый раз становлюсь испуганной девочкой.

Вскакиваю и выхожу.

Жутко неудобно краснеть у всех на глазах. Мне надо умыться.

Вильцев к моему удивлению не препятствует.

- Она дочка руководительницы звездного хора, - произносит он за моей спиной при полном молчании окружающих. - Круто играет.

Мне почему-то не по себе от похвалы Вильцева.

Забираюсь в туалете на подоконник и пытаюсь салфетками оттереть траву от грязных коленей, а в голове все еще крутятся его слова: “Круто играет”. Хмыкаю.

Я своей игры еще вообще никому не показывала кроме подруг. До лицея имени Воронцова я была образцовой ботаншей - так иногда говорили обо мне в классе. А у меня был выбор? Я не имела права поставить под удар репутацию мамы.

Сейчас я очень глупо себя повела. Но чувствую себя так, словно Вильцев специально вытянул мой самый тщательно охраняемый секрет: глубоко в душе я бунтарка. И мне так стыдно перед матерью, хотя я сама не понимаю, за что.

Хлопает дверь и я вздрагиваю, готовая увидеть Вильцева. Мне кажется, Кирилл будет меня преследовать, пока не добьется своего.

Но в туалет влетает моя соседка, которая представилась Юлей и наклоняется к раковине.

Я вижу, что в воду, которую она только что открыла тонкой струйкой стекает кровь.

Первая моя реакция шок. Пальцы холодеют, а сердце прибавляет темп.

Но потом приходит вторая мысль, не менее пугающая, но при этом мобилизирующая. Вдруг кто-то врезал ей? Разбил нос?