Строптивая истинная по рецепту

Глава 1. Ты опозорила мой род

— Тварь, — тихий голос мужчины вибрировал от ярости. — Ты посмела обратиться. К ведьме.

Я попыталась оглядеться, но видела плохо. Глаза заволокло слезами.

Мир вокруг плыл, смазываясь в очертания незнакомого каменного зала и огромного мужчины, нависавшего передо мной стеной.

— Ты опозорила мой род, — зарычал он. — Опозорила меня.

Мне наконец удалось сфокусироваться на мужчине.

Темноволосый. Хмурый. Высокий — я задирала голову, чтобы смотреть ему в глаза, вокруг которых темнели странные отметины.

Бешеный взгляд прожигал меня насквозь.

Он бы смотрелся настоящим дикарём, если бы не чёрный камзол, со сложной золотой отделкой. И не металлические браслеты с тонкой гравировкой на запястьях.

— Ты знаешь закон. Если не родила тиарху в течении трёх оборотов солнца — тебя ждёт развод. Ты могла принять свою судьбу. Вернуться к родне и жить дальше. ЖИТЬ. Но ты выбрала пойти к ведьме. Ты сама обрекла себя на смерть.

— Я не знала, что делать, мой тиарх… Любимый… — звук исходил из моего горла, но голос был чужой — жалобный, заискивающий, и слова — не мои. — Ты потребовал развод, а я так хотела дать тебе наследника… Ради моей любви к тебе...

— Ты поэтому пошла к грязной ведьме? За наследником для меня? — мужчина сдвинул тёмные брови к переносице. — Думала, что тебе, моей жене сойдёт с рук эта мерзость?

Внутри похолодело.

Какая, к чёрту, жена?

Я даже незамужем. Что происходит?!

Я бы возмутилась, закидала его вопросами, рванула к двери — от грубияна подальше, но язык меня не слушался.

— Ты не оставил мне выбора… — пискнула я… и не я.

Внезапно запястье взорвалось болью. Мужчина схватил меня за руку и стремительно потянул к широкому массивному столу, на котором стояла золотая чернильница с пером и какие-то бумаги.

С глухим шуршанием он придвинул плотные листы.

— Подпиши документы о разводе и признание. Я больше ни мгновения не хочу быть мужем той, что замарала себя связью с ведьмой. Признание я передам твоей родне после казни. Чтобы никто не говорил потом, что тебя оклеветали.

— Пощади, мой тиарх, — сорвалось с моих губ. — Прошу.

— Ты подпишешь в любом случае. Либо сейчас. Либо после ночёвки с крысами.

И тут девчонка, в чью голову меня каким-то образом заперли, испуганно затрепетала. Вот сейчас она впервые поняла, что это конец. В груди разлилась такая острая боль, что у меня перехватило дыхание.

Она прошептала:

— Хорошо. Я подпишу. Но у меня к тебе просьба.

— Никаких просьб, — отрезал он.

Но чужие губы продолжали умолять, пока я мысленно орала: «Что ты несёшь?! Замолчи!»

— Последняя ночь. Пожалуйста. Я так люблю тебя, мой тиарх. Пожалуйста, подари мне хотя бы ещё одну ночь напоследок. Я ведь была тебе хорошей женой…

Мужчина даже бровью не повёл. Его лицо казалось высеченным из гранита.

— Подписывай, Ардэя.

Он снова протянул мне перо.

— Тогда просто поцелуй меня. Пожалуйста. Варгран, любимый... Прошу. В память о том, что у нас было… И тогда я подпишу всё, что ты захочешь, клянусь Аругаром.

Мне внутри этой черепной коробки стало тошно. Бедная, забитая девчонка унижалась перед мужиком, который её в грош не ставил.

Чего она рассчитывала добиться поцелуем? Пощады? Прощения? Растопить эту ледяную глыбу?

Наивная.

С такими, как он, надо говорить на другом языке.

Мне отчаянно хотелось перехватить контроль и поговорить самой с этим агрессивным мужчиной. Выяснить, в чём её… нас обвиняют. Кто у нас родня? Какие здесь вообще законы? Да хотя бы посмотреть документ, который он пытался мне подсунуть… но кто бы меня спрашивал?

Я оставалась немым зрителем в этой драме.

Он подошёл ближе.

На удивление не грубо обхватил пальцами мой затылок и прижался к губам. В ту же секунду от губ по всему телу рванули дикие, обжигающие искры. Тело мгновенно обмякло, податливо прижимаясь к незнакомцу, а у меня внутри взорвалась лавина желания.

Что за ерунда?

Запертая в чужом теле, я запаниковала. Да что происходит, в конце концов?

Галлюцинации вследствие травмы мозга?

Посленаркозный бред?

В голове что-то перещёлкнуло, возвращая мне собственные воспоминания. Я ехала с дежурства домой жутко уставшая. После новогодних праздников в приёмном покое нас выжали как тряпки.

Трасса, темень, фары слепят... и вдруг на мою полосу в лоб вылетает машина. Я точно помню, как выкрутила руль вправо, пытаясь уйти в кювет. А дальше — удар.

И — темнота.

Я, должно быть, сейчас в операционной или в коме. А все эти странные ощущения — игры разума под влиянием анестезии.

И всё же ощущения были настолько живыми, как будто меня действительно целовал мужчина, а мои гормоны от его прикосновений сходили с ума.

К счастью, поцелуй длился недолго. Когда мои руки сами скользнули по мужской груди, вниз по животу… мужик отпрянул. В его глазах мелькнуло что-то странное — растерянность? — но он тут же помрачнел и рявкнул:

— Подписывай.

Моя — точнее, её — дрожащая рука схватила перо и размашисто подмахнула подпись.

Заче-ем?!

Я застонала, проклиная дурость хозяйки тела.

Но у неё окончательно сорвало крышу. Она свалилась на колени прямо у его ног и зашлась в истерике, хватая его за сапоги:

— Прошу тебя, любимый… Пощади… Если не хочешь видеть меня женой — позволь мне стать твоей нанией! Или сайтой... да кем угодно! Только прошу, оставь меня при себе! Я выпила зелье. Очень дорогое. Надёжное. Оно подействует, я знаю, что рожу тебе наследников. Умоляю, дай мне ещё один шанс...

«Прекрати! Встань, дура!» — мысленно бесновалась я, чувствуя, как от её унижения горит моё собственное эго. Никогда в жизни мне не было так стыдно…

Варвар молча перехватил моё правое плечо жёсткими пальцами. Чуть не задохнулась от боли — показалось, я попала в огромные железные плоскогубцы.

Ардэя попыталась вцепиться в него, но он легко оторвал её от себя и поволок к лестнице. Чёрные пряди липли к мокрому от слёз лицу, лезли в глаза, заставляя жмуриться и мешая хоть что-либо разглядеть.