Строптивая избранница огненного дракона

3

Я влетел в свои покои, срывая с себя плащ, и он, зацепившись за ручку двери, так и повис на ней. Гнев, жгучий и беспомощный, кипел во мне, не находя выхода. Слова той… той девчонки звенели в ушах, как набат, перемешиваясь с шипением раскалённого металла в воде. «Удавил ремесло в зародыше…» Дракон испепели! Кто она такая, чтобы так со мной разговаривать? Какая-то зазнавшаяся уличная кузнечиха в саже!

Я прошёлся по кабинету, сжимая и разжимая кулаки. Со стен на меня смотрели предки — могучие воины, мудрые правители. А их потомок только что выслушал разнос от особы женского пола, которая ростом едва ли доходила ему до подбородка. Но дело было не только в оскорблённом самолюбии. Сквозь ярость пробивалось другое, более неприятное чувство — холодное, скребущее подозрение. А вдруг… вдруг она права?

— Да что б тебя! — я рявкнул в пустоту и с силой швырнул в камин первую попавшуюся под руку бронзовую статуэтку. Та со звоном врезалась в решётку, и мне на мгновение стало легче.

Мне нужно было всё проверить. Мне нужно было увидеть, что это она — глупая, необразованная выскочка, не понимающая великих государственных замыслов. Я подошёл к тяжёлому дубовому столу и дёрнул шнур звонка. Почти мгновенно в дверях возникла тень лорда Витора. Казалось, он вообще не отходил от моих покоев, ожидая когда я его вызову.

— Ваше Величество? — его голос был, как всегда, невозмутим, но в глубине глаз я уловил едва заметный огонёк любопытства. Он видел, что я вернулся слишком быстро и не в духе.

— Лорд Витор! — мой голос прозвучал хрипло от едва сдерживаемых эмоций. — Мне нужны все указы, все постановления, все, подчёркиваю, все документы, касающиеся рудников, металлургии и гильдий кузнецов за последние… — я махнул рукой, — за последние пять лет! Всё, что подписывал я, мои советники, всё! Немедленно!

Он не задал ни одного вопроса. Не спросил «зачем». Он лишь чуть заметно приподнял бровь, кивнул и развернулся, чтобы выполнить приказ.

— И ещё! — я почти крикнул ему вслед, заставляя его замерть у самой двери. Он медленно обернулся, и в его глазах я наконец-то увидел проблеск живого, неподдельного любопытства. Моё поведение явно выходило за рамки привычного. — Пока ваши люди роются в архивах, найдите того, кто может рыться в сплетнях. Мне нужно всё. Всё, что можно узнать об кузничихе Даре. Кто её родители, кто её друзья, кому она должна, у кого берёт заказы, что ест на завтрак и какие песни напевает за работой! Всё, вы поняли? Я хочу знать о ней больше, чем она сама о себе знает.

На сей раз его бровь взлетела ещё выше, почти скрывшись в седых прядях волос. Он молча склонил голову в ещё одном, чуть более глубоком поклоне, и на этот раз вышел безвозвратно.

Я остался один, и тишина кабинета вновь начала давить на уши, но теперь она была наполнена новым, лихорадочным ожиданием.

Не прошло и получаса, как в кабинет внесли несколько объёмных деревянных ларей, набитых до отказа свитками и фолиантами. Пахло пылью, пергаментом и старыми чернилами. Я откинул крышку первого ларя и вытащил наугад первый попавшийся свиток. Указ № 734. Кажется тот самый. Тот, что она назвала. Рука сама потянулась к нему.

Я развернул его и начал читать. Сначала бегло, ища подвох, ошибку, неточность. Потом медленнее, вчитываясь в каждую строчку. И чем дальше я читал, тем холоднее становилось у меня внутри. Это был не просто указ о закрытии нерентабельного рудника. Это была цепь последствий, которые я, подписывая бумагу, даже не удосужился рассмотреть. Повышение пошлин на перевозку. Снижение квот на добычу для мелких артелей. Льготы для крупных гильдий… Всё было так, как она сказала. Более того, она даже смягчила краски! Я видел перед собой не стратегический ход, а тупые, бездумный каракули, нацарапанные рукой человека, которому было глубоко плевать на последствия.

Я швырнул первый свиток на пол и схватился за следующий. Потом за ещё один. И ещё. Я читал до тех пор, пока у меня не начало рябить в глазах от выцветших чернил. Каждый документ был новым ударом по моему самолюбию. Я видел, как из года в год, одним росчерком пера, я создавал проблемы, которые лорд Витор и его предшественники потом героически пытались решить. Я был не королём, я был главным вредителем в собственном королевстве!

— Ваше Величество, — раздался у меня за спиной голос Витора. Я даже не заметил, как он вошёл — этот человек перемещался тише придворного убийцы. — Кажется, мне удалось кое-что разузнать о... личности, пробудившей ваш столь... живой интерес.

Я поднял на него взгляд. Гнев уже выгорел, оставив после себя едкую, горькую золу стыда.

— Ну? — прохрипел я, отчётливо сознавая, что жду его слов с болезненным нетерпением.

— Дара. Дочь кузнеца Варка, — начал он, и в его голосе прозвучали странные нотки — нечто среднее между уважением и лёгким изумлением. — Сирота. Отец погиб три года назад при обвале в шахте «Глубинная» — той, что была закрыта по вашему... распоряжению. Мать умерла ещё раньше. Девушка не просто осталась одна — она в одиночку отстроила полуразрушенную мастерскую, вернула всех клиентов отца и сделала свою кузню одной из самых уважаемых в городе. Её работами интересуются даже из соседних государств.

Он сделал паузу.

— Но что действительно... примечательно, так это её характер. Она платит налоги исправнее дворян, не берёт кредитов, содержит двух учеников. И ещё... — Витор чуть заметно улыбнулся, — она получила прозвище «Ледяная Роза». За последние три года она отказала семерым уважаемым мастерам, пятерым купцам и даже сыну уважаемого дворянина. Говорят, её ответ был одинаков для всех: «Моё сердце уже занято — оно принадлежит кузне». Поговаривают, её клинки ценят даже в дворцовой страже за невероятную прочность. Один из офицеров уверял, что её сталь будто... живая.

Я слушал, и каждый новый факт впивался в меня острее любого кинжала. Сирота. Самостоятельная. Гордая. Талантливая. Подняла дело с руин и сказала «нет» всем, кто пытался ею завладеть. А я... я в это время ставил свою подпись под документами, которые медленно, но верно душили её и таких, как она. Моё уважение к ней, против моей воли, росло с каждой секундой, а самолюбие трещало по всем швам. Она была всем тем, кем я должен был быть, но не был. Настоящей. Сильной. Неподкупной.