Строптивая избранница огненного дракона

4

Дара

Солнце только начало подниматься над крышами, окрашивая дым из трубы в розоватые тона, а я уже стояла у горна, раздувая меха и проклиная всё на свете. Вернее, не всё, а в основном — короля.

Его последний указ о новых пошлинах на уголь из Восточных земель висел у меня на самом видном месте, приколотый ржавым гвоздём к стойке. Прекрасное утреннее чтиво, ничего не скажешь. Уголь подорожал почти вдвое, а значит, и цены на работу придётся поднимать. А кто у меня заказчики? Такие же ремесленники, как я, да простые горожане, у которых и без того денег куры не клюют. Вздохнув, я бросила в горн очередную порцию угля — чёрное, дорогое золото.

— Том, не зевай! — крикнула я старшему из своих учеников, который сонно тер кулаками глаза. — Держи покрепче, сейчас будем гнуть эту полосу. И смотри в оба, а то опять вместо ровного клинка у тебя выйдет кривая сабля.

— Я не зеваю, мастерица! — обиженно буркнул он, но схватил щипцы так, будто от этого зависела его жизнь.

Младший, Энди, в это время подметал пол, поднимая тучи чёрной пыли. Он у меня больше по хозяйству, чем по кузнечному делу, но руки у парня золотые, всё, за что ни возьмётся, спорится. Жаль, что заказов всё меньше, и содержать их двоих становится всё труднее. Мы работали втроём в почти полной тишине, если не считать привычного звона металла и шипения раскалённого железа. Раньше в это время в кузне уже толпился народ — кто подкову подлатать, кто топор наточить, кто заказ новый обсудить. А сейчас… Сейчас тишина была оглушительной.

Мысли сами собой возвращались к вчерашнему происшествию. К тому странному визитёру. Элиан. Имя-то какое, прямо как у какого-нибудь принца из сказки. Богатенький красавчик, должно быть, разгуливает в плаще из дорогой ткани, сшитом без единой морщинки. И сапоги… Божечки, какие сапоги! Мягкая выделанная кожа, ни единой царапины. Я таких даже у самых зажиточных купцов не видела. И этот его взгляд… Надменный, но в то же время заинтересованный. Как будто он в зверинец пришёл и увидел диковинного зверя, который вдруг заговорил.

«Хозяин кузницы явно не ценит эстетику…» — вспомнила я его снисходительный тон, и мне снова захотелось запустить в невидимого собеседника молотком. Ну да, хрупкое создание. Которое его, нежного барчука, наверное, одним мизинцем могло бы придавить, если бы возникло такое желание.

— Мастерица Дара! — крикнул Том, прерывая мои не слишком любезные мысли. — Смотрите, вроде получается!

Я подошла, отложив молот. Полоса металла действительно была ровной, без заломов.

— Молодец, — кивнула я. — Вижу, что не зря хлеб жуёшь. Продолжай в том же духе, а я пойду, проверю, как там наш обед.

Я вышла в крохотную пристройку, служившую и кухней, и спальней для учеников. Энди уже поставил котелок на треногу, над огнём, и по кузне поплыл дразнящий аромат овсяной каши. Скудный, но такой родной запах дома. Я присела на грубую табуретку, чувствуя, как усталость накатывает волной. Руки ныли, спина гудела. И над всем этим витал один и тот же вопрос: как долго мы ещё продержимся? Денег, отложенных на чёрный день, оставалось всё меньше. А чёрный день, судя по всему, растянулся на целую череду унылых недель.

— Может, стоит взяться за ту работу, от которой вы в прошлый раз отказались? — робко, словно читая мои мысли, предложил Энди, помешивая кашу. — За те богатые заказы от гильдии? Они же хорошо платят.

— Платят они хорошо, Энди, — вздохнула я. — Но за эти деньги они купят тебя целиком. Станешь одним из винтиков в их механизме, будешь ковать только то, что прикажут, и так, как прикажут. Никакой своей воли, никакого права на ошибку. И никаких заказов для соседей, потому что всё твоё время будет принадлежать им. Это не свобода, а золотая клетка. Лучше уж есть одну овсянку, но быть хозяйкой самой себе.

Он кивнул, не до конца понимая, но доверяя моему слову. Я снова подумала о том нежном богаче. Интересно, он вообще знает, что такое — считать каждую монетку? Знает ли он, сколько стоит мешок угля или новый напильник? Вряд ли. Наверное, его жизнь — это сплошные балы, дорогие вина и разговоры о высоком. Вспомнились его удивлённые глаза, когда я завела речь об указах. Как будто он впервые услышал, что у королевской власти есть обратная сторона, которая больно бьёт по таким, как мы. Богатенький красавчик… Наверное, уже забыл и думать обо мне. Уж слишком разные миры. Эх…

Мы как раз собрались завтракать, как вдруг снаружи послышался непривычный шум — не городская суета, а чёткий, размеренный цокот копыт и бряцанье доспехов. Я нахмурилась. Стражники? Ко мне? Сердце почему-то замерло, а после застучало быстрее. Неужели что-то случилось?

Дверь в кузню распахнулась, и внутрь вошли двое. На них были не доспехи, а парадные ливреи с королевским гербом, и смотрелись они в моей закопчённой кузнице так же нелепо, как павлин в курятнике. Оба ученика застыли с полными ложками у рта, глаза у них стали круглыми, как блюдца.

Я медленно поднялась, вытирая руки о фартук.

— Мы ищем кузнечиху Дару, — произнёс один из них, старший, его голос был гладким и безразличным, как отполированный мрамор.

— Она перед вами, — ответила я, скрестив руки на груди. — Чем обязана?

— Его Величество Король Элиан, — он сделал небольшую, но весомую паузу, давая этим словам прочно закрепиться в воздухе, — соизволил оказать вам высочайшую честь. Вы приглашены на личную аудиенцию во дворец. Сегодня, после полудня.

В кузне воцарилась такая тишина, что было слышно, как потрескивают угли в горне. Том поперхнулся кашей. Энди выронил ложку. А я… я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги. Король? Личная аудиенция? Мне? Простой кузнечихе? Это какой-то розыгрыш. Не может быть.

— Вы, наверное, ошиблись адресом, — проговорила я наконец, заставив себя сохранять спокойствие. — Я не знаю никакого короля, и он меня знать не может. Какая аудиенция?

— Ошибки нет, мастерица, — без тени улыбки ответил второй мужчина. — Приказ был отдан лично Его Величеством. Вам надлежит явиться для обсуждения вопросов развития ремесла в столице.