Строптивая невеста для дракона

Глава 18

┏◚◚◚◚◚◚◚◚◚◚◚◚┓

Травница

┗◛◛◛◛◛◛◛◛◛◛◛◛┛

По всей вероятности, у таинственного отправителя были свои планы на Ярославу. Где бы она ни находилась, раз в день появлялась новая записка. Однажды пергамент оказался у Яры в кармане халата, в другой раз она обнаружила сверток у себя на кровати. С каждым разом слова становились все более требовательными и жесткими, но Яра сжигала каждое письмо, не раздумывая.

А затем до Ярославы начали доходить слухи. Служанки перешептывались за ее спиной, стража смотрела искоса, придворные и лакеи отводили взгляд при встрече с императрицей. Все они считали, что чужеземка причастна к странной болезни их правителя. Что она была непокорной и взбалмошной ровно до его болезни. Что именно она отравила императора.

Ярослава была в бешенстве. Сначала эти странные записки, потом сплетни, а вдобавок еще и состояние Акхалара не улучшалось. И она сорвалась. Запретила входить в покои императора всем, кроме врача, Нэнни и Солариса. Однако это никак не помогло утихомирить быстро распространяющиеся слухи. Даже напротив, стало только хуже.

«Ты ведь не думаешь, что императора на самом деле отравили, правда?» — спросил однажды Буняша, наблюдая за тем, как Ярослава меняет компресс императору.

«Я… я не знаю, Буня! Вообще не понимаю, что происходит. Все это… словно страшный сон, в котором я ни на что не могу повлиять!» — слезы навернулись на глаза Ярославы, когда она в очередной раз бросила взгляд на исхудавшее и ужасно бледное лицо Акхалара.

«Он тебе и правда нравится, да?» — Буня посмотрел на хозяйку с теплотой и пониманием.

«Он… оказался совсем другим. Не тем монстром, которым его считает весь Элерион».

«Император поправится, вот увидишь. Я и Астре об этом же твердим постоянно», — ободряюще промурлыкал Буняша, упираясь лбом в ее колено.

Ярослава посмотрела на Астру, которая с самого первого дня болезни Акхалара не отходила от него ни на шаг. Белоснежная кошечка лежала у ног хозяина, свернувшись калачиком и держала ушки востро. Как же Славе хотелось услышать насмешливый голос Зириона! Его колкие шуточки и смех. Прошло уже три дня с того момента, как они последний раз разговаривали. С тех пор император находился в забытьи, лишь изредка приходя в сознание. В такие моменты Яра незамедлительно давала мужу лекарство и старалась хотя бы немного его накормить горячим бульоном.

— Есть какие-нибудь успехи? — раздался глухой голос Солариса, который неслышно зашел в комнату и подошел ближе к кровати императора. — Он сегодня уже пил лекарство?

— Всего глоток, — Слава тяжело вздохнула, не отрываясь наблюдая за мужем. — Потом снова уснул.

— Вы не думали, что его и правда… — неуверенно сказал Соларис, устало потирая переносицу.

— Никто его не травит! — Ярослава вскочила на ноги, с трудом сдерживая рыдания. — Никто не пытается убить моего мужа! Он просто… просто тяжело заболел! Врач подобрал не те лекарства, ясно? Нужно пригласить другого лекаря, вот и все!

Слезы, которые она так старательно сдерживала, хлынули потоком, горячими и солеными, оставляя жгучие дорожки на щеках. Она отказывалась в это верить. Во дворце все любили императора, зачем кому-то его травить? Какая им выгода от гибели человека, который сделал их жизнь лучше?

— Очень надеюсь, что вы правы, — ответил Соларис, ободряюще положив руку на плечо Ярославе. — Если бы мы только могли связаться с его отцом. Наверняка он подсказал бы правильное лекарство.

— Разве это возможно? — Ярослава посмотрела на него с удивлением. — Ты знаешь, как это сделать?

— Увы, но нет, — Соларис сокрушенно покачал головой. — Только Зирион мог это сделать. Но едва ли он сможет нам теперь объяснить, как это происходит.

И тогда это случилось снова. Воздух у изголовья кровати завибрировал, зашипел, будто раскаленный металл опустили в воду. На пустом месте вспыхнуло сизое, неестественное свечение — холодное и безжизненное. Оно сгустилось, материализовавшись в знакомый свиток, который с легким щелчком упал на бархатное одеяло. Глаза Ярославы расширились от ужаса, и она быстро схватила послание, смяв его в руке. Само собой, это не осталось незамеченным.

— Что это было? — спросил Соларис, кивком указывая на смятый пергамент.

Дрожащими руками Ярослава расправила листок и принялась читать. Где-то внутри тлела надежда, что это письмо отправил отец Зириона, узнав о его болезни. Но, к сожалению, это было не так. Перед глазами Ярославы снова заплясали размашистые буквы анонима.

«Не противься своей судьбе. Ты была рождена, чтобы выполнить свой долг. Убей его, пока еще можешь!»

Сердито скомкав злополучное письмо, Яра швырнула его в камин.

— Ваше Величество?

— Пожалуйста, не спрашивай меня ни о чем, — Слава повернулась к Соларису, на лице которого застыло недоумение. — Не могу рассказать тебе всё… Но поверь, я… я никогда не причиню вред Зириону. И если кто-то захочет его убить… ему придется иметь дело со мной!

— Вы клянетесь, что не имеете отношения к болезни императора? — Соларис продолжал пристально смотреть на Ярославу.

— Клянусь могилой матери! — выпалила она не задумываясь. — И еще. Не мог бы ты кое-что для меня сделать?

— Что именно?

— Люди думают, что это я отравила мужа. Мне нужно выйти к народу и поговорить с ними.

— Ваше Высочество, не думаю, что это хорошая идея, — глаза Солариса расширились от ужаса. — Разъяренная толпа, уверенная, что в стенах дворца прячется отравитель их повелителя… это стихия. Она сметет вас, не дав и слова сказать!

— Пожалуйста, мне правда это нужно. Поверь, ничего плохого не произойдет.

— Ладно, — ответил Соларис спустя несколько секунд. — Я скажу глашатаю, чтобы он собрал людей за стеной. После полудня вы сможете поговорить с ними с балкона в тронном зале.

— Не с балкона. Я должна выйти к ним на улицу.

— Император оторвет мне голову, когда поправится, — невозмутимо парировал Соларис.