Строптивая невеста Кавказа

Глава 7. Женя

Провести ночь, соревнуясь в бессоннице с потолком, - это вам не презентацию для «Девелопмент-Холдинга» подготовить. Та хоть заканчивается. А вот эта… эта вечная дуэль с шершавой штукатуркой над кроватью, где в трещинах к утру уже проступали очертания лиц всех моих родственников, шепчущих: «Бере-е-е-менна!». С потолка на меня смотрела даже тетя Люда из Уфы, которую я в глаза не видела. Мозг, предатель, отключил все отделы, кроме отдела паранойи и чувства вины. Отличная работа, Евгения. Просто блеск.

Утренние сборы прошли на автопилоте. Зубная щетка сама попала в рот. Косметика каким-то чудом легла ровным слоем, не превратив меня в клоунессу, а юбка сама застегнулась. Видимо, руки, отчаявшись достучаться до головы, решили действовать самостоятельно. Главное – не думать. Думать – значит признать, что ты – ходячий зомби с положительным тестом на беременность и отрицательным на адекватность.

Офис встретил меня привычной суетой. Мой утренний марш каблуков по полу звучал чуть медленнее, но все так же грозно. Взгляды сотрудников были осторожными, выжидающими. Слух о вчерашнем «затмении» в моем кабинете, видимо, облетел все отделы, обрастая подробностями. Марина из отдела продаж смотрела на меня с таким сочувствием, будто я не директор, а потерявшийся котенок. Я прошла мимо, сделав свое ледяное лицо. Не сегодня. Сегодня не до вас, дети мои. Сегодня я иду на войну.

Не заходя в свой кабинет, я резко свернула к его двери. Не стала стучать. Рывком открыла ее и влетела внутрь, как снаряд.

Тимур сидел за своим столом, уткнувшись в монитор. При моем появлении он вздрогнул, но не поднял глаз. Отлично. Играем в молчанку. Я закрыла дверь с тихим, но выразительным щелчком.

Комната была пропитана запахом старого кофе, безысходности и… его парфюма. К счастью, от того флакона, что я ненавидела, остались лишь следы. Но тошнотворная волна все равно накатила где-то на подкорке, заставляя сглотнуть.

- Прекрасное утро, - начала я, подходя к столу, говоря хриплым от бессонной ночи голосом. – Ты, я смотрю, тоже всю ночь любовался потолком? Или изучал каталог новых коллекций керамогранита? Очень продуктивно. Особенно для того, у кого под глазами сейчас можно спрятать пару образцов того самого гранита. «Мыслитель» в исполнении Родена просто нервно курит в сторонке по сравнению с твоим видом.

Он медленно поднял на меня взгляд. Да, он тоже не спал. Его глаза были красными, с такими синяками под ними, что хоть на подиум неси – этакий «усталый мачо после душевной драмы». Выглядело это настолько нелепо и трогательно одновременно, что где-то глубоко внутри что-то дрогнуло. Но я это что-то быстро придавила каблуком.

- Женя, - хрипло произнес Тимур. – Сядь. Поговорим.

Он говорил это без прежней ярости. С каким-то усталым спокойствием. Это было даже хуже.

Я сделала шаг к столу, собираясь действительно сесть и начать этот мучительный разговор. Сказать… сказать хоть что-то. Но в этот момент Тимур, не отрывая от меня взгляда, нагнулся и… достал из-под стола небольшой пластиковый тазик. Аккуратный, розовый. Поставил его на угол стола со звуком, от которого по спине пробежали мурашки.

Мы оба смотрели на этот тазик. В тишине кабинета он звенел громче пожарной сирены.

- Это… что? – спросила, чувствуя, как все внутри меня сжимается в язвительный комок.

- На всякий случай, - просто сказал он, избегая моего взгляда. – Чтобы не бежать через весь офис.

Все. Терпение, и так висевшее на волоске, лопнуло с треском.

- На всякий случай?! – мой голос сорвался на крик. – Ты мне еще утку больничную под нос бы сунул! Ты уже до такого докатился, Тимур? Ты думаешь, я буду сидеть тут и… в этот твой розовый пупсик?! Да я лучше на твой дорогой ковер!

Меня неожиданно понесло. Не знаю, что взыграло. То ли гормоны, то ли бессонная ночь дала о себе знать. Словно в подтверждение, желудок предательски сжался. Если бы Тимур благоухал своей туалетной водой, как вчера, точно не сдержалась бы.

- Я не знаю, что с тобой происходит! – вскакивает с кресла мой муженек, явно не желая спокойно общаться. – Ты ведешь себя как ненормальная! Тебя тошнит от меня! Может, ты чем-то больна? Может, тебе к врачу надо?!

- Может, тебе к врачу?! С твоими тазиками и маниакальными идеями! – парировала я. – Ты же хотел поговорить? О чем? О том, как Рустам с Люсей в детский дом ездили? Слышала уже! Прекрасная инициатива! Молодцы!

- Они хотят взять ребенка! – выпалил Тимур, и в его голосе прозвучала неподдельная боль. – Они, у которых медовый месяц еще не кончился, готовы открыть дом чужому малышу! А ты… ты…

Он не договорил. Но договорено было все.

- А я что? – шипела я, обхватив себя за локти. – Я не готова? Так давай съездим в этот ваш детский дом! Прямо сейчас! Или знаешь, что лучше? Давай возьмем в аренду детей Зарины! На недельку. Всех троих! Идеальный вводный курс в ад! А еще лучше – детей Катерины! Хотя там и одного Амирчика хватит! Два часа с ним, и ты будешь мечтать о бездетной тишине, как о рае! Хочешь прочувствовать «всю прелесть родительства»? Не надо далеко ходить!

Я видела, как он ловит каждое мое слово, как его взгляд выискивает признаки, намеки, подтверждение его дикой, зародившейся догадки. Он пытался поймать меня. И это добивало окончательно.

- Ты что, совсем не хочешь… - он начал осторожно, с какой-то дурацкой, болезненной надеждой. – Не хочешь?

- Да, Тимур, не хочу! – перебила я его, уже не в силах сдерживаться. – Не хочу вот этих тазиков! Не хочу вот этих разговоров с придыханием! Не хочу, чтобы на меня смотрели, как на больную или… или инкубатор! И уж тем более я не хочу ничего обсуждать с человеком, который способен на вот такое! – я ткнула пальцем в сторону розового таза.

В его глазах что-то погасло. На смену надежде пришла знакомая, каменная обида.

- Я пытаюсь понять! Я пытаюсь помочь, черт возьми! – закричал он.

- Ты пытаешься загнать меня в угол! – кричала я в ответ, чувствуя, как слезы подступают к горлу от бессилия и гормонов. – Ты ведешь себя как последний грубиян и эгоист! И знаешь что? Мне плевать! Плевать, что ты там себе думаешь или не думаешь! Разговаривать в таком тоне я не намерена! Сам должен был во всем разобраться!