Строптивая невеста Кавказа

Глава 9. Женя

Быть беременной – это сидеть под одеялом в семь часов вечера, смотреть российский триллер, где известный актер пытается объяснить свой метод в поисках маньяков, где льется кровь рекой, и дробятся черепа, и чувствовать себя от этого… умиротворенной. Потому что по сравнению с моей жизнью – это просто милая, слегка мрачная сказка. Там хоть убийцу в конце ловят. А в моей реальности главный злодей сбежал к брату, а я - главная героиня – не могу оторваться от соленой селедки и одновременно жую пломбир.

На журнальном столике стояло три памятника моему павшему здравомыслию: тарелка от селедки, пустая коробка от мороженого и банка с огурцами, на которую я посматривала с вожделением и укором. Одеяло пахло тоской. А точнее его отсутствием. Пахло чистотой, стиральным порошком и пустотой.

Голова гудела. Нужен был план. Гениальный, железобетонный план, как заставить Тимура ДУМАТЬ, а не требовать. Как показать ему, что ребенок – это не проект «построить дачу», а партнерство «воспитать личность». Нужно было… нужно было… Боже, я даже в своей голове мысль сформулировать не могла. Потому что вместо логических цепочек в мозгу всплывало его лицо утром в офисе. Эти синяки под глазами. Эта беспомощная ярость. И этот чертов розовый таз.

Сердце сжалось так больно, что я потянулась не к огурцу, а к подушке, прижимая ее к животу. Вот же ирония. Хочу его здесь. Хочу, чтобы он обнял, сказал что-то дурацкое, поцеловал макушку… А вместо этого сижу одна и смотрю, как главный маньячелло двух сезонов копается в чьих-то кишках.

Романтика.

Слезы навернулись предательски и горько. Не из-за сериала. Из-за всего. Из-за этой дурацкой гордости, из-за страха потерять себя, из-за дикой, всепоглощающей усталости и от того, что эти идиотские гормоны превратили меня в сентиментальную тряпку, которая ревет от того, что мороженое закончилось.

В этот момент зазвонил телефон.

Катя. Картинка на экране – она с Асланом. Еще один укол. Она смеется, он – нет. Вот даже на фото у них идиллия. Действительно – зачем мужчине улыбаться? Жена должна рядом сиять. А ты можешь и рядом с мрачным видом постоять. Ну… чтобы на фото не пусто было.

- Ну, - сказала я, беря трубку и стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Если ты звонишь рассказать, как у вас там все замечательно и как ты только что испекла осетинский пирог размером с колесо, то я тебя ненавижу. Ненавижу абстрактно, но сильно.

- Жень! – в трубке запыхалась Катя

Ее голос звучал так, будто она только что оторвалась от погони.

- Ты сидишь? – продолжает практически кричать. – Ляг! Нет, встань! Нет, лучше сиди! У них семейный совет! Прямо сейчас! У Рустама!

Я медленно перевела взгляд с главного героя на экране, тыкающего пальцем в подозреваемого, на банку с огурцами.

- Ну и что? – спросила с безразличием. – Пусть советуются. Может, решат, какую новую дверь Рустаму поставить, после того как Тимур ногой выбьет нынешнюю. Или тазик какой выбрать, побольше.

- Женя, не шути! – зашипела Катя. – Это серьезно! Они все там! Аслан, Мурат с Алевтиной, Зарина с Вано, Рустам с Люсей, естественно! И твой благоверный, который орет про то, что ты при виде него бегаешь желудок освобождать!

Я вздрогнула. Ну вот, теперь вся родня в курсе моих физиологических особенностей. Прекрасно.

- И что? Выработали план по обезвреживанию токсичной жены? Предлагают меня изолировать? – говорю, не радуясь происходящему.

- Они… они что-то подозревают, - Катерина понизила голос до драматического шепота. – Я еле унесла ноги, притворившись оскорбленной, чтобы тебя предупредить! Зарина сболтнула про туалетную воду! Аслан смотрел на Тимура, как следователь! А Рустам намекнул про… девять месяцев! Жень, они почти догадались! Ты должна быть готова! Вдруг Тимур сейчас все поймет и помчится к тебе сломя голову!

В ее голосе была такая паника, будто речь шла о высадке десанта, а не о возможном визите моего собственного мужа.

- А в какой момент ты уносила ноги, если знаешь все подробности? – отвожу один уголок губ в сторону в ухмылке.

- Так я подслушиваю! – говорит так, будто я задаю совсем тупые вопросы. – И подглядываю, разумеется.

- Кать, - сказала я устало, закусывая нижнюю губу, чтобы она не дрожала, не собираясь журить подругу за ее слежку. – Пусть мчится. У меня тут своя драма разворачивается. Я три серии сериала про расчлененку посмотрела, селедку съела, мороженое умяла. Теперь вот на огурцы смотрю. И на известного российского актера. Удивляюсь, почему я на него раньше не смотрела?! И у него, кстати, здесь дела тоже не очень – там очередное тело в бочке нашли. Так что мы с ним, можно сказать, на одной волне. Только у него работа кипит, а у меня… желудок.

- Жень… - в голосе Катерины появилась тревожная, материнская нотка. – Ты как? Честно?

Честно? Честно – я была куском разбитого стекла, собранного наспех скотчем. Каждая эмоция царапала изнутри. Хотелось, чтобы он пришел. И дико боялась, что он придет и все испортит. Снова.

- Честно? – повторила я, глядя в потолок, где уже не было лиц родни, а была просто трещина в виде вопросительного знака. – Честно, Кать… я не знаю, чего хочу. Кроме вот этого огурца. И чтобы перестало щемить здесь, - ткнула кулаком в грудь, где ныло знакомой болью, будто подруга могла меня видеть.

- Все будет хорошо, - буркнула Катя, но прозвучало это неубедительно даже для нее.

- Конечно, - фальшиво бодро согласилась я. – Сейчас дожую свои страдания в виде соленого огурца, досмотрю, как еще одного персонажа повяжут, и все наладится. Мир скреплен селедкой и криминальными драмами. Иди к своему совету. Скажи им… скажи, что я их всех люблю. И ненавижу одновременно. В общем, как обычно.

Мы повисли в тишине. Обе знали, что это не так. Что сейчас все не «как обычно». Что-то треснуло, и простым «проехали» это не замажешь.

- Ладно, - выдохнула Катя. – Держись.

- Ага.

Связь прервалась. Я опустила телефон на диван и уставилась на банку. Огурцы плавали в рассоле. Зеленые, беспроблемные. Им все равно на семейные советы, на обиды, на тазики и на пустоту под левым ребром.