Строптивая невеста Кавказа

Глава 14. Женя

Мысль о том, что Катя меня обманула, в первое мгновение вызвала не ярость, а изумление. Лучшая подруга. Та, что рыдала на моем плече в десятом классе из-за несчастной любви и клялась в вечной дружбе. И вот она, среди этой шумной толпы родни на общем пикнике, с самым невинным видом обсуждает мое «нестабильное эмоциональное состояние» с мамой Тимура. Я видела, как она кивает, поддакивает и даже вздыхает сокрушенно.

Когда она подбежала ко мне первой, я уже готовила ледяную тираду. Но она схватила меня за руки, и в ее глазах читался такой неподдельный, панический ужас, что слова застряли.

- Жень, они уже на меня косо смотрят! – зашептала она, оглядываясь. – Аслан уже дважды спросил, что мы с тобой вчера вечером обсуждали! Они думают, что я все знаю и покрываю тебя! Мне пришлось… пришлось играть по их правилам, иначе они вообще перестали бы мне доверять, и я не могла бы тебя предупредить ни о чем! Это стратегическое отступление!

Я смотрела на нее и вдруг поняла, что не злюсь.

Странно.

Обидеть Катю в принципе было сложно. Она как воздушный шарик – ты ее отпустишь, а она обратно прилетает. Но сейчас было не это. Было понимание. Она оказалась меж двух огней: между мной и нашим общим кланом, который для нее тоже стал семьей. И выбрала единственную тактику выживания – притвориться своей среди своих.

- Предательница, - сказала я беззлобно.

- Конспиратор, - тут же парировала она, и на ее лице расцвела робкая улыбка. – Держи. Для поддержания легенды.

Она протянула мне бокал с темно-красной жидкостью, похожей на вино. Я пригубила. Кисло-сладкий смородиновый компот ударил в небо.

- Спасибо, - искренне сказала я. – За заботу.

- Не за что. Теперь держись. Сегодня они идут в полном составе.

И они пошли.

Родители открыли бой.

Моя мама, Галина Ивановна, подсела ко мне с чашкой чая и видом человека, вспомнившего нечто трогательное, выпалила:

- Доченька, представляешь, я разбирала антресоли и нашла твое крестильное платьице. Такое крохотное, с кружевцами… Может, заберешь? Мало ли… на всякий случай? Для памяти.

Она смотрела на меня с такой наигранной нежностью, что хотелось зарыться лицом в подушку.

- Мам, - ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от смеха. – Отдай его в краеведческий музей. В раздел «Быт горожан конца XX века». Или сожги. Решай сама.

Она вздохнула, явно отмечая про себя мой ответ как «подозрительный, требует дополнительной проверки».

Родители Тимура выбрали другую тактику. Его мама, Алана, все время пыталась меня накормить. Но не просто так.

- Женя, попробуй лобио, я совсем немного перчика положила, - говорила она, пододвигая тарелку, и ее взгляд при этом выискивал малейшую гримасу на моем лице.

Я знала, что там перца – половина урожая с их огорода.

- Спасибо, я уже попробовала, очень остро, - вежливо отодвинула тарелку.

- Остро? – ее глаза округлялись. - А раньше ты любила острое! Организм, значит, меняется…

Ее муж действовал через сына. Я слышала, как он говорил Тимуру, громко, чтобы я точно расслышала:

- Сынок, а ты не замечал, что Женя стала… осторожнее? На машине ездит медленнее, что ли?

Тимур только мрачно хмурился.

Меня спасло женское крыло. Катерина, Зарина, Люся и Аля буквально окружили меня.

- Все, хватит тебя мучить, - заявила Зарина. – Идем в дом. Там тихо. А то тут одни мужчины со своими разговорами.

Они увели меня, как ценный груз под усиленной охраной, в прохладную гостиную Кати и Аслана.

И тут начался второй акт спектакля. Катя с деловым видом включила телевизор.

- О, смотрите, какие фильмы интересные идут!

На экране последовательно промелькнули: трейлер к «Девяти месяцам», потом кадры из какого-то ситкома про бестолкового, но милого отца, а потом Люся «случайно» переключила на документальный канал, где женщина на прекрасном английском рассказывала о методах естественных родов. Все девушки сидели, якобы увлеченные, а на самом деле краем глаза изучали мою реакцию. Я делала вид, что смотрю в телефон, потом не выдержала.

- Давайте лучше вот это, - сказала я, хватая пульт и набирая название. – Я давно хотела посмотреть.

На экране появилась заставка к сериалу о владелице успешного IT-стартапа, которая в одиночку растит близнецов и рушит стеклянные потолки венчурных фондов. Идеальная картинка.

Зарина фыркнула. Катя одобрительно кивнула.

Мы просидели так минут двадцать, обсуждая все подряд, кроме очевидного, а потом нас позвали к столу.

Пикник был в разгаре. Запах шашлыка, который раньше сводил меня с ума, теперь вызывал лишь спазм в горле. Я сидела, изображая интерес к салату из свежих овощей, и молилась, чтобы меня не стошнило тут же, на общий стол.

И тут случилось то, что снесло мне крышу окончательно. Тимур, явно разгоряченный разговорами с братьями и выпитым, громко сказал Мурату, кивая в мою сторону:

- Да она у нас крепкая, ничего ей не сделается! Могла бы и в волейбол поиграть, а не киснуть в стороне! Раньше бы первая на поле рванула!

Что-то во мне щелкнуло.

Не больно. Холодно.

Я отложила вилку. Звякнула ножом о край тарелки, чтобы привлечь внимание. Все замолчали.

- Поздравляю, - произнесла голосом на удивление ровным и громким без всяких на то усилий. – Операция «Аист» провалена. Следы замечены, конспирация хромает, агентурная сеть раскрыта, - я обвела взглядом всех сидящих за столом, задерживаясь на родителях, на братьях Тимура, на Кате, которая единственная покраснела и опустила глаза. – Завтра жду от каждого письменный отчет о проделанной работе с анализом ошибок. А теперь, если позволите, я пойду. Меня тошнит. И не от беременности, а от этой цирковой труппы.

Встала. Повернулась к Тимуру, который сидел с открытым ртом, бледный, как мел.

- Ты? – спросила я, и в одном этом слове было все: усталость, презрение, и последняя, крохотная надежда. – Собираешься домой? Или продолжишь шуточки про волейбол?