Строптивая невеста Кавказа

Глава 18. Тимур

Утро. Солнце бьет в окно спальни, а у меня в голове взорвавшаяся бомба замедленного действия.

Два слова.

«Я беременна».

До сих пор гуляют по черепу, сталкиваясь с внутренними стенами и вызывая короткие замыкания. Я лежу и смотрю на потолок, пытаясь перезагрузить систему. Ошибка 404: привычная жизнь не найдена.

Женя спит, отвернувшись. Ее спина, как равнодушная крепость, за стенами которой происходит нечто грандиозное и пугающее. Там растет… наш.

Наш ребенок.

Пока размером, наверное, с горошину. Или фасолину? Нужно будет глянуть в интернете. Но интернет – это помойка советов. Нужен план. Четкий, выверенный, как контракт на поставку керамогранита на объект. План ведения беременности, родов и первого года жизни.

Проект «Наследник». Или «Наследница». Пока – проект «П».

Мозг, привыкший решать проблемы через структуру, лихорадочно начал строить черновик.

План «П».

Черновик.

Фаза 1. Диагностика и постановка на учет. Нужно найти не просто врача, а лучшего. Частная клиника, топовый специалист. Завтра же назначить встречу. Без обсуждения. Это как выбор поставщика стройматериалов – только проверенное и с безупречной репутацией.

Фаза 2. Оптимизация режима. Женя работает не больше шести часов в день. Удаленка. Я беру на себя 70% операционки. Сергей из закупок должен быть готов к повышенной нагрузке. Нужно провести с ним беседу.

Фаза 3. Логистика и безопасность. Переезд в загородный дом отпадает (после ее вчерашнего «баяна и губной гармошки»). Значит, нужно усилить безопасность здесь. Датчики дыма, камеры на входе, номер ближайшей проверенной скорой на быстром наборе. Автомобиль… ее спортивный седан надо менять на что-то выше и безопаснее. Внедорожник. Она взвоет, но это необходимость.

Фаза 4. Ресурсное обеспечение. Питание. Отдельный пункт. Нужен персональный повар-диетолог. Собачий корм – под категорическим запретом. Осетинские пироги… можно, но в ограниченном количестве и после консультации со специалистом из фазы 1.

Фаза 5. Информационное сопровождение. Курсы для родителей. Современные, не эти дурацкие с куклами. Что-то с основами педиатрии и психологии.

Я уже мысленно добавлял новые нюансы в таблицу в Excel, когда Женя пошевелилась и открыла глаза. Не сразу. Сонно, недовольно. Увидела, что я не сплю и смотрю в потолок с лицом полководца перед битвой.

- Что? – хрипло спросила она.

- Составляю план, - честно ответил я.

- На кого? На меня? – она приподнялась на локте, и в ее взгляде мелькнуло привычное, острое любопытство.

- На ситуацию, - поправил я. – Завтра же идем к врачу. Лучшему. Я уже присмотрел кандидатуры.

Она фыркнула и плюхнулась обратно на подушку.

- Поздравляю. Ты прошел стадию отрицания и шока и сразу перешел к стадии микроменеджмента. Рекорд. А если мое тело не захочет идти к твоему «лучшему» завтра? Захочет сегодня? А если у него, например, свое расписание на ближайшие девять месяцев?

- Тело будет выполнять рекомендации специалиста, - заявил я, уже почти веря в это. – Как и ты.

- Ох, - протянула она, закрывая глаза. – Началось. Я теперь не Женя, я – «тело, выполняющее рекомендации». Блеск.

Но в ее голосе не было злости. Была усталая, почти беззлобная ирония. Как будто она этого и ждала. И почему-то это… обнадеживало. Не сопротивление, а принятие правил игры.

Моих правил.

Ну, почти.

Пока мы молча собирались, я продолжал оглашать пункты.

- Напоминаю. Твои рабочие часы сокращаются до шести. В основном удаленка.

- Это невозможно, - отсекает она. – Кто будет ругать Игоря за кислотно-зеленые листовки? – поинтересовалась она, чистя зубы.

- Я, - сказал я твердо. – И, возможно, ругать буду сильнее.

Она выплюнула пасту и посмотрела на меня в зеркало. Уголки ее губ дрогнули.

- Бедный Игорь. Он не знает, что его ждет. Ладно, делегирую тебе полномочия по устрашению маркетинга.

- И машину поменяем. Твой седан – небезопасно.

Тут она обернулась вся.

- Только попробуй подсунуть мне свой танк! Я рожу в нем прямо на пассажирском сиденье от стресса, пока буду искать место для парковки!

Мы стояли в тесной ванной, я – с бритвой в руке, она – со щеткой. И вдруг оба рассмеялись. Абсурдность ситуации, этого утреннего оперативного совещания в пижамах, накрыла нас с головой.

- Ладно, - сдался я первым. – Машину позже обсудим.

В машине (пока еще ее, на мою я пока не покушался) царило неловкое, но уже не враждебное молчание. Город плыл за окном, обычный, не подозревающий, что в нем едут два человека, у которых внутри тихо происходит революция.

- Тимур, - тихо сказала она, глядя в окно. – Родне. Ни слова.

Я вздохнул. Я ждал этого.

- Жень, это… Они же все равно узнают. Они чуют за километр. Особенно после вчерашнего спектакля. Наверняка что-то подозревают.

- Пусть подозревают. Но пока мы не скажем – это лишь подозрения. А как скажем… – она обернулась ко мне, и в ее глазах был знакомый, стальной блеск, – начнется ад. Твой отец начнет читать лекции о традициях, мама – кормить меня жиром с трех котлов, Зарина будет тыкать в меня распечатками из интернета о «правильном» вынашивании и захочет вести психологический дневник плода, поскольку в нашей НЕНОРМАЛЬНОЙ семье это просто необходимо. Ты этого хочешь?

Картина, которую она нарисовала, была настолько живой и пугающей, что я невольно содрогнулся.

- Нет, – честно признался я. – Но сдержать их будет… все равно что попытаться голыми руками остановить лавину.

- Значит, будем строить укрепления, – сказала она, и в ее голосе зазвучали нотки того самого азарта, с которым она брала неприступного клиента. – Мы – союзники в этом. Пока. Общий фронт против внешней угрозы.

«Союзники».

Мне понравилось это слово. Оно было лучше, чем «тело, выполняющее рекомендации».