Строптивая пленница короля-дракона

Пролог

Красивая обложка, чтобы рассматривать долго-долго! А если вы ее не видите, значит, сайт не загрузил, нужно подождать...

...Все идеально.

Мое белоснежное платье с длинным шлейфом.

Церемония. Гости. Жених.

Особенно жених! Мой Кайлен, наследник одного из древнейших кланов королевства. Красивый, статный и просто восхитительный. Он улыбается мне, стоя у алтаря.

И все-таки неясная тревога не покидает меня. Как будто что-то не так, но я еще не поняла, что именно. Что-то странное, будто крошечный тлеющий уголек в груди…

— А теперь, согласно древнему обычаю, невеста поднесет жениху кубок, скрепляющий союз, — объявляет священник.

Взволнованно, дрожащими руками принимаю кубок и медленно поворачиваюсь к Кайлену…

Вспышка.

Все магическое зелье мгновенно испаряется из кубка, оставляя голые блестящие стенки.

Вздрогнув, роняю кубок и смотрю на свои руки.

Нет, только не это!

Все рассказы и легенды о наших предках — это ведь лишь слова, не может быть такого, чтобы во мне жила эта проклятая магия!

Но кубок пуст. Я уничтожила зелье в одну секунду, сама того не желая.

Будто сквозь пелену вижу, как отшатывается священник, как бледнеет Кайлен. Мама что-то говорит, но слов не разобрать. Отец широкими шагами подходит ко мне и поднимает кубок.

Все замирает.

Секунды тянутся бесконечно. Сердце стучит где-то в горле, в висках давит до боли.

— Да, — кивает отец, и я вижу, как мама в безмолвном вскрике зажимает себе рот. — У нас не получится скрывать ее больше.

— Это не я, это какая-то ошибка… — шепчу непослушными губами.

Слезы подступают к глазам. Минуту назад передо мной была прекрасная жизнь, а сейчас…

— Нам придется сделать это, — отец хмурится, его взгляд становится жестким. — Все видели. Слухи дойдут до короля в мгновение ока. Будет лучше, если мы сами сообщим.

— Нет, умоляю! — вскрикиваю я и оборачиваюсь к жениху: — Кайлен, хоть ты скажи! Ты же не отдашь меня королю?! Любимый, ответь!

Кайлен медленно сглатывает, не отрывая взгляда от кубка. А затем его губы начинают шевелиться, произнося слова, становящиеся моим приговором:

— Мирайя… Прости, любимая, но я вынужден отступиться…

Последнее, что я вижу — его отстраненный холодный взгляд. А потом проваливаюсь в темноту.