Строптивая попаданка. Жена окаянного графа

Глава 1.1

Я тряслась в бричке с перепуганными девчонками и чувствовала, что добром это не кончится. Ведь нас везли в поместье кровавого барина Михаила Горшакова...

Но зачем крепостным девкам быть подружками невесты у самой барыни Софьи?! И о какой свадьбе речь, если еще вчера она сбежала в Петербург? Наш барин специально сплавил дочурку подальше, зная, что обманутый жених не даст спуску.

И правильно сделал, этого изверга боялись все, даже его деловые партнёры. Я же знала его не понаслышке... И теперь наш барин, Николай Карлович Айхельдорф, выдавал дочь за его младшего брата!

До сих пор не понимаю, как он на такое подписался? Сама слышала, как барин жене своей выговаривал: где это видано, чтобы потомственный дворянин роднился с каким-то разбойником, который графский титул взятками заполучил? Но, видать, когда Михаил Горшаков заключил с ним выгодную сделку, наш барин и промолчал. Не посмел отказать новоиспеченному графу, которому захотелось к древней дворянской крови примазаться.

Но потом Айхельдорф всё же опомнился. Решил, что для него это оскорбление неслыханное. Вот и задумал он, видно, проучить нахала, какую-то пакость ему устроить. Наш барин хоть и справедливый, но заносчивый — ему палец в рот не клади. Чует мое сердце, затеял он что-то нехорошее, а мы, «подружки» невесты, под удар попали. И вся злость этого кровавого барина на нас выльется...

Я посмотрела вперед на карету с невестой, украшенную цветами и лентами.

Интересно, кто ж там? Точно не Софья. Молодая барыня сейчас далеко, в Питере где-то отсиживается. Значит, везут там кого-то другого... чую, неспроста всё это. Ох, неспроста...

Я тщательно заправила свои огненно-рыжие волосы под косынку, чтобы Горшаков меня не узнал. Ведь он меня точно не забыл, ирод... Я панически боялась пережить весь этот кошмар еще раз, такое могла выдержать не каждая девушка...

Дорога до поместья Горшаковых казалось мне страшным сном. Я сидела, вжав голову в плечи и молясь только об одном: чтобы этот ужас скорее закончился. Девчонки вокруг меня всхлипывали, кто-то тихонько выл в голос, но я не проронила ни слезинки. От страха у меня внутри всё заледенело.

Когда бричка наконец остановилась во дворе усадьбы, я словно очнулась. Кучер рявкнул на нас, велел вылезать. Мы, перепуганные насмерть, как стадо овец, попадали с брички и сбились в тесную кучку прямо возле колес.

Я подняла глаза и обмерла.

Из высоких дверей дома выходил он, кровавый барин Михаил Горшаков. Таким я его и помнила: высоким, широкоплечим, с тяжелым взглядом, от которого кровь стыла в жилах.

Рядом с ним стоял барин, очень на него похожий, но моложе и тоньше в кости — видимо, тот самый младший брат, Григорий. Я раньше его никогда не видела.

Он выглядел растерянным и недовольным. Кажется, Горшаков младший не понимал, что происходит и зачем во дворе столько девок.

Тем временем Михаил окинул нас хозяйским, презрительным взглядом, от чего меня аж затрясло... И тут началось такое, что на какое-то время я забыла даже о кровавом барине...

На наших глазах кучер открывает дверцу и начинает вытаскивать из кареты... неужели невесту?! Он пыхтит, кряхтит и, в конце концов, выпихивает из кареты... свинью! Огромную и толстую. Она хрюкает, упирается копытами, а на голове у неё, я не верю своим глазам, венок невесты болтается! А фата, длинная и воздушная как облачко, спадает ей на жирные бока и по земле волочится...

Девки вокруг ахнули, а потом притихли. Тишина во дворе повисла мертвая. Только свинья недовольно хрюкнула и мотнула головой, пытаясь скинуть с себя этот дурацкий венок.

Я посмотрела на Михаила Горшакова.

Он стоял, как громом пораженный. Лицо его наливалось краской, а кулаки сжимались до белых костяшек...