Строптивая травница для дракона

Глава 4

Тайрон так веско сказал: “Ты пойдёшь со мной”, что мне сразу подумалось, что принцесса находится где-то далеко.

Как минимум, в противоположном конце… стоп, а мы вообще где?

Судя по богатому убранству тех двух комнат, что я видела – как минимум, в особняке. Но здесь есть фрейлины и принцесса, значит, возможно, это королевский дворец.

Ну и чудеса. Куда же, а самое главное, как меня угораздило загреметь?

Однако, вопреки моим ожиданиям, идти оказалось совсем недалеко.

Тайрон провёл нас с Франтишеком по широкому длинному коридору, устланному мягким тёмно-зелёным ковром и уставленным вазами с цветами. Следом за нами молча семенили фрейлины.

От меня не укрылось, что некоторые из них, особенно самые молоденькие, бросали смущённые и, вместе с тем, жадные взгляды на Тайрона.

“Я бы на вашем месте так не обольщалась, девочки, – мимоходом подумала я, – это хам ещё тот. Хоть и красивый, не спорю, но наплачетесь потом с ним знатно.”

От фрейлин меня отвлекал Франтишек. Всю дорогу он непрерывно ныл.

– За что мне такое! Чем я заслужил такую немилость? Вот доложу его величеству, пусть приструнит Аллатристе! Я никому не позволю так с собой обращаться!

– Помолчите, пожалуйста, – не выдержала я, когда его нытье пошло на второй круг, – очень вас прошу!

Пока он ныл, я присматривалась к его лицу. Желтушный оттенок кожи, этот визгливый голос... У него явно проблемы с печенью и застой желчи. Неудивительно, что он такой злой. Ему бы диету номер пять и курс гепатопротекторов, а не королевских особ лечить!

Кляйн метнул на меня уничтожающий взгляд и вдруг осклабился. Я невольно содрогнулась от омерзения: он выглядел ещё противнее, чем когда просто рассуждал о роли женщины в местном обществе.

– Тебе слова никто не давал, – небрежно бросил он, – когда я докажу свой профессионализм, тебя вышвырнут из дворца! Но если ты постараешься для меня, я, так и быть, замолвлю за тебя словечко, чтобы тебя перевели в поломойки. Ни на что другое-то ты не способна.

– В каком это смысле “постараешься”? – ошарашенно спросила я.

Кляйн сально улыбнулся.

– А ты подумай, – вкрадчиво сказал он, – у баб есть много способов сделать приятное мужчинам.

И, недвусмысленно уставившись на мою грудь – вернее, на грудь Гвендолин – похабно облизнулся.

Меня замутило от омерзения. Да он ещё гаже, чем я думала в самом начале!

Внезапно Франтишек завизжал и… приподнялся над полом, дрыгая ногами. Мощная рука Тайрона схватила его за шкирку и небрежно, будто бы играючи, приподняла.

– Рот свой поганый будешь разевать у себя дома, – прорычал Аллатристе, хорошенько встряхнув Франтишека, – а это королевский дворец, где принято вести себя по-другому. Ты всё понял?

Кляйн медленно вращался в воздухе, извиваясь, как змея.

– Д-да, – с явным трудом выдавил он, – простите… не подумал…

– Перед ней извинись, – мрачно процедил Тайрон и, ещё раз встряхнув Франтишека, небрежно кивнул в мою сторону.

Я замерла, не веря своим глазам.

Что происходит? Небо на землю падает? Этот неотёсанный мужлан заступился за меня? Красиво сработал, ничего не скажешь. Классический альфа-самец: пометил территорию, приструнил шакала, продемонстрировал самке бицепс. В мои пятьдесят пять на такие дешёвые приёмы покупаться стыдно, но... чёрт возьми, как же приятно, когда за тебя заступаются не словом, а делом!

Кляйн бросил на меня взгляд, полный ненависти, но послушно прохрипел:

– П-прости… был неп-прав.

– Ну? – рыкнул Тайрон мне, – Прощаешь его?

— Прощаю? — я холодно приподняла бровь, глядя на болтающегося в воздухе лекаря. — Бог простит, а я просто приму к сведению степень вашего “профессионализма”, господин Кляйн. Капитан, опустите его, пожалуйста. От него слишком много шума, у меня начинает болеть голова.

Аллатристе немедленно опустил Франтишека и демонстративно вытёр руки друг о друга. Кляйн отпрыгнул от него. По его лицу было видно, что ему очень хочется что-то сказать, но он ужасно боится.

До меня долетели восторженные шепотки фрейлин:

– Вот это да…

– Какой он рыцарь!

– Заступился за даму! Ах!

Правда, среди них слышались и откровенно завистливые и ревнивые шипения, среди который особенно отчётливо промелькнуло одно:

– Да кто вообще такая эта овца? Ничего из себя не представляет! Много чести для неё!

Я не стала оборачиваться, но на заметку взяла. Просто ускорила шаг, нагнала Аллатристе и коротко сказала:

– Спасибо большое, что заступились.

Он ничего не ответил, только метнул на меня быстрый взгляд и небрежно пожал плечами. Но мне хотелось прояснить кое-что. Любопытство – вещь очень коварная.

– Почему вы так поступили? – не унималась я, – Решили вступиться за беззащитную девушку?

Ещё один взгляд. На этот раз – куда выразительнее. Так смотрят на слишком приставучую разыгравшуюся кошку.