Строптивая жена генерала

8

Кэлвин

Вроде всё идёт по плану.

Лиси открыла Марго, как я и предполагал, а значит, самое время поучить свою жену уму-разуму.

Самому на душе скверно, но этот урок обязателен, потому что случись такая ситуация, когда она будет одна, всё закончится плохо. Марго должна понять, что этот мир не так прекрасен, как ей думается. Что он жесток и несправедлив к тем, кто не умеет предвидеть ситуации наперёд. А если учёсть, что у самой Марго ещё и язык без костей, то в другой раз она точно вляпается в такие неприятности, что и не расхлебать.

Понимаю, ей будет сейчас очень страшно и обидно. Но этот урок она обязана выучить надолго. И раз её отец не научил, то придётся заняться этим самому.

Заглянул в открытый сарай и хмыкнул.

Да, Марго сбежала.

Не торопясь, направился в сторону постоялого двора. Ведь это единственное место, куда она могла рвануть в поисках помощи.

Надеюсь только, что парни не подведут и отыграют свою роль, как и договорились.

Уже приблизившись к таверне, заглянул в окна.

Мои парни сидели в ожидании и головы руками подпирали.

Что за…

Рванул дверь на себя и вошёл внутрь.

Быстро обежал взглядом присутствующих и в удивлении уставился на хозяина постоялого двора.

— Господин… — Тот склонил голову в приветствии.

— Зурим, — обратился я. — Девушка в пышном платье. Такая… тёмненькая, красивая… — Вот же, даже объяснить нормально не смог.

— Не было такой, — пожал он плечами, и я нахмурился.

Что значит “не было”? Этого же не может быть!

— Эй, Кэлвин! — подошёл Грег, один из моих парней. — Ну что, где твоя заноза в юбке? Долго нам ещё с мужиками тут прохлаждаться?

Я уставился на него, судорожно соображая, куда Марго могла пойти, но ничего толкового в голову не шло.

— Отбой, — сказал я, разворачиваясь.

— Как это отбой? Так что, веселья никакого не будет?

— Да какое в Бездну веселье? — разъярился я. — Если хочешь, меня попробуй напугать!

— Тебя — опасно, — попятился тот. — Ладно, мы тогда пойдём, — сказал он и вернулся к остальным.

На улице совсем стемнело, а на душе у меня было так погано, что аж зубы свело.

Ну куда она могла запропаститься?

Разве не понимает, что это единственное место, где она могла бы раздобыть лошадей?

Или она решила просто пешком отправиться к отцу?

Глупо. Если в карете мы тряслись несколько часов, то пешком у неё едва ли не сутки уйдут.

А если ещё учесть, что на дворе ночь, то она вообще далеко уйти не могла.

А что, если мой план сорвался, потому что ей и правда грозит опасность? Что, если она просто не дошла до постоялого двора?

Какой же я идиот!

Страх пробрал до костей, и я бросился первым делом в сторону дома, чтобы начать поиски по следам девушки.

Как ни странно, следов я не нашёл. Ночь всё скрыла. И даже лунный свет мне не смог в этом помочь.

Прошёл по единственной дороге, по которой Марго могла отправиться, и вдруг в стороне услышал шорох.

Замер и прислушался.

Шорох повторился.

Бесшумно я направился на этот звук и, приблизившись к огромному валуну, выглянул из-за него.

Бездомная собака грызла огромную кость и на меня даже не обратила внимания.

В голове отчего-то тут же вспыхнула картинка, как Марго решила идти сквозь тёмный лес и на неё напали волки.

Я даже головой потряс, чтобы выбросить из неё эту картину.

Нет, она не настолько глупа, чтобы такое учудить.

Страх во мне только набирал обороты.

Итак, если она не дошла до постоялого двора и по дороге её нигде нет, значит, что-то у неё всё же случилось. Может, на неё и правда напали?

Если так, то убью всех к чертям собачьим, если хоть один волосок с её головы упадёт.

Нехорошее предчувствие кольнуло в сердце, и я потёр грудь ладонью.

Осмотрелся по сторонам и направился к заброшенной старой мельнице.

Но и там никого не было.

Свернул в сторону бушующей реки. Есть вероятность, что Марго решила пойти этим путём, и когда я уже услышал шум воды, вдруг в стороне раздалось сиплое кряхтение и мужская отборная ругань.

Внутри меня всё взбунтовалось. В голове возникла отчётливая картинка, как чужие грязные пальцы лапают мою жену. Ярость поднялась такая, что из головы все мысли выветрились разом. Осталась только одна — убью! Всех убью, кто только посмел к ней прикоснуться.

— Нет! — донеслось жалобно, и я сорвался с места…