Строптивая жена колдуна

-2-

Дом господина Дунио был богат и наряден, что расписное праздничное яичко. Высокие стены выбелены начисто, двери узорно окованы, разноцветные стекла в окнах слепили глаза даже в зимнюю мрачную пору, и даже в водосточных трубах никакого сора. Располагался он между таких же славных домов, но высотой флюгера, вне всяких сомнений, превосходил всех своих соседей.

Привратник, едва завидев Лютио, тут же распахнул двери, и вскоре достойнейший господин Дунио с радостным удивлением раскланивался с будущим зятем.

-Сердечно рад видеть тебя, мой мальчик, в любую пору дня и ночи, - говорил он, борясь с зевотой. – Однако же, чем обязан?.. Не случилось ли какой беды?

-Случилась, и вы сами о том знаете, почтенный мой отец, - Лютио не скрывал, что родство его с домом Дунио – лишь вопрос времени.

-О чем ты? – хозяин дома все никак не мог прийти в себя, ведь до того, очевидно, сладко дремал в кресле перед камином.

-О той беде, которая изводит ваш дом вот уж двадцать с лишком лет! – объявил Лютио. – И имя ей – Жустина. Нет-нет, не надо объясняться – я знаю наперед все, что вы желаете сказать, добрейший из отцов. Святейший из отцов! Ведь только святой вытерпел бы все выходки, которыми Жустина позорила вашу фамилию. И я скажу вам прямо – без экзорциста тут не обойтись. Вот, я привел лучшего из тех, что знаю! Магистр Питти!

Молодой Питти учтиво поклонился еще раз, показывая, что колдуны не уступают в воспитанности отпрыскам лучших семей Фреченто, и заверил, что имеет кое-какой опыт в изгнании бесов.

Господину Дунио предложение будущего зятя не пришлось по душе, однако, отказываясь признать, что в Жустину вселился демон, он, тем самым, соглашался, что допустил серьезнейшие промахи в воспитании дочери – а какой из отцов признает подобное? В конце концов он согласился, чтобы колдун встретился с Жустиной, несмотря на вечерний час. Тем временем слуги, подслушивающие разговор Дунио с гостями, быстрее ветра разболтали новость своим приятелям и подружкам, прислуживавшим в соседних домах, и не прошло получаса, как в гости к почтенному господину пожаловали сразу несколько соседей. Все они делали вид, будто сами не знают, отчего им взбрело в голову этим зимним вечером навестить старого доброго Дунио, однако выпроводить их не смог бы и сам нечистый.

-Давно пора! – сказал один из гостей, пожилой господин Фрато, сам желавший свататься к Фосси. – Я б лучше не придумал! Конечно, дело в злом духе.

-Коли изгонят беса навсегда – я, так и быть, попрошу руки Жустины, - успел шепнуть вконец растерянному суетой Дунио другой сударь, помоложе. – Но пусть колдун подпишет бумагу, что гарантирует итог трудов своих…

А Питти уж поднимался к дверям женской половины дома, от волнения покрывшись испариной. В отличие от жителей Фреченто он ничуть не верил в беса, вселившегося в девицу, поскольку повидал пару-тройку демонов и знал, что те в своих бесчинствах нипочем бы не ограничились отказом от замужества.

Горничные, посланные вперед него, чтобы предупредить Жустину о внезапном госте, стояли у дверей, рассеянно разглядывая потолок, как это свойственно всем людям, сознающим бессмысленность своей службы.

-Госпожа не желает никого видеть, - сказала одна.

-Госпожа швырнула в дверь поднос и туфлю, - прибавила к этому вторая. – Судя по всему, она не слишком зла сегодня, но разозлить ее легче легкого.

Питти приказал им убираться, понимая, что любопытные служанки желают подслушивать и подмечать, а сам постучал в двери и попросил дозволения войти.

-Проваливай ко всем чертям! – немедленно отозвалась девица, да так громко, словно век шаталась по трактирам.

-Но, сударыня, я не отниму у вас много времени, - елейно произнес колдун, все еще уповая на собственное очарование более, чем на колдовские уловки. – Позвольте представиться, я Питти, известный своим чародейским дарованием во всей Иллирии, и не только! Неужто вам не любопытно, зачем я к вам пожаловал?

-Чародей! – воскликнула девица, и тут же у двери что-то загрохотало: она была надежно подперта сундуком.

Спустя минуту Питти вошел в покои Жустины и впервые увидал девицу, о которой столько судачили во Фреченто. Она была не так уж дурна собой – излишне высока, пожалуй, и лишена изящества движений, но в целом все ее черты свидетельствовали об исключительном здоровье. В сильной руке она сжимала кочергу, и чувствовалось, что к оружию этому старшая дочь Дунио привычна. Черные волосы ее были растрепаны, карие глаза блестели с необычайной живостью, и на смуглых щеках пылал румянец, не имевший ничего общего с девической стыдливостью.

-Чародей! – повторила она, разглядывая Питти безо всякого смущения, и, что гораздо хуже, без того восхищения, на которое он рассчитывал. – И ты обучался в академии магических искусств?

-Именно так, - согласился Питти. – Добрый десяток лет!

Тут же на него обрушились бесконечные вопросы – чему там учат?.. Много ли учеников? А дозволяется ли им выходить в город? Умеет ли Питти превращаться в сову, а если да, то ест ли в этом облике мышей и крыс? Дорого ли платят за колдовские услуги? А можно ли пройти сквозь стену?.. Никогда еще Питти не приходилось говорить так много, и, сам того не заметив, он отвечал девице куда искреннее, чем привык обычно – ее бесхитростные манеры располагали к честности. Не сразу молодой колдун спохватился, что время идет, а внизу старый Дунио и его гости ждут, когда бес, вселившийся в Жустину, сбежит через печную трубу.

-Ох, до чего же тебе повезло, - вздохнула Жустина. – Учиться магии! Уехать из дому! Странствовать!..

-А вы желаете покинуть сей дом? – осведомился Питти.

-Еще бы! – воскликнула девица. – Да только у меня два пути отсюда – к алтарю или на кладбище, и я не знаю даже, что из этого хуже…

-Мне говорили, что вы не желаете выходить замуж, - деликатно заметил колдун.

-Не желаю? – черные брови Жустины едва ли не сошлись у переносицы. – Да я б скорее пошла на виселицу, чем под венец! Вокруг одни напыщенные ослы, считающие, что женщина должна помалкивать и думать только о нарядах, детях, цвете занавесок… Ох, собрать бы все занавески Фреченто и сжечь!.. А вместе с ними – платья, башмаки и ленты!.. Домовые книги!..