Строптивая жена колдуна

-5-

Сам господин Дунио не знал, что и думать – приготовления к свадьбе способны вышибить дух из отца невесты даже если удается растянуть их на пару-тройку месяцев, а уж если времени на предсвадебные хлопоты отведено меньше недели!.. За такой срок никак не сшить подвенечное платье, и к пиршественному столу придется достать из кладовых все запасы подчистую, да еще и в долги войти. Почтеннейший Дунио, потерявший покой и сон, решился просить Питти перенести свадьбу хотя бы на пару недель далее, но, постучавшись в дверь гостевых покоев, увидал, что будущий зять его цветом лица похож на восставшего из гроба покойника. Слабость эта не была признаком податливости – напротив, стоило только заикнуться о переносе торжеств, как колдун пришел в ярость и едва ли не выставил будущего тестя вон. «Ох, не к добру все это!» - повторял себе господин Дунио, но прогнать Питти и сорвать свадьбу дочери не решился.

Сама по себе поспешная свадьба была неприлична донельзя, но к ней прилагались десятки совершенно непристойных мелочей – платья Жустины, которые когда-то мыслились подходящими для празднеств, оказались тесны на засидевшуюся в девицах невесту. Шнуровка узких рукавов трещала на ее сильных руках, швы расходились при каждом движении, но саму Жустину это ничуть не смущало – она только повторяла скучным голосом, что всем довольна и лучшего наряда вообразить себе не могла. С женихом своим до свадьбы она ни разу не увиделась: он не выходил из своих покоев, точно дав обет затворничества, и не выказал ни единого пожелания по поводу свадебного порядка.

К храму нареченным полагалось прибыть порознь, но так как они вопреки всем условностям жили в одном доме, то сошлись на том, что жених попросту последует за процессией невесты в отдельном паланкине. Господин Дунио, не знавший, за кого более волноваться – за чрезмерно покорную дочь или же за будущего зятя, превратившегося за последние дни в некого призрака, - в итоге решил не нарушать обычный порядок и сопровождал Жустину. Зеваки, выстроившиеся вдоль улицы, ведущей к храму, не скрывали своего любопытства и громко обсуждали, что платье никуда не годно, а отец невесты, по всей видимости, вот-вот отдаст богу душу из-за стыда и переживаний. В самом деле, бедняга Дунио, столько лет страдавший из-за сплетен вокруг незамужней Жустины, теперь уж пил чашу унижений, как ему казалось, до дна.

Но главный удар ожидал его у храма, когда он увидал, что жених настолько измят и неопрятен, точно все эти дни пьянствовал и спал, где придется, не сменяя одежды.

-Да что же это?.. – воскликнул Дунио, едва не плача.

-Всем мой жених хорош, - тут же отозвалась Жустина, глядя в пустоту.

-Вы дочь отдаете за человека, или за ворох тряпок? – грубейшим образом ответил Питти, и, схватив невесту за руку, потащил к алтарю, тем самым вызвав смех и громкие пересуды. Жустину во Фреченто не любили – кого-то она жестоко высмеяла, кому-то поставила синяк под глазом или выдрала клок волос, других спустила с лестницы, третьих облила помоями. И хоть винить в том полагалось злого духа, прощать так быстро строптивую дочь Дунио никто не собирался. Пришло время ей самой стать предметом злых насмешек, которыми вполголоса обменивались гости:

-Наконец-то! Расплатилась сполна за свою дерзость!

-Была она безумна, и в жены получила такого же полоумного.

-Позорила отца, так получай позорную свадьбу!

-Нехороши ей были женихи из Фреченто! Пусть теперь радуется своему колдуну, которого принесло сюда, как ветер носит всякий дрянной сор. Глядите на него – наверняка мертвецки пьян, ишь как шатается!..

-Была гордячкой, а посмотрите на нее сегодня: молчит, точно воды в рот набрала. И не жалуется, что платье наспех перешито, а жених вовсе в обносках. Должно быть славно проучил он того беса, раз ядовитый язык Жустины укоротился раза в два.

-Смешнее свадьбы сроду во Фреченто не видали!

А были и те, кто открыто и громко говорил:

-Молодец колдун! Проучил ее как следует! Теперь узнает, что не всегда все будет по ее желанию.

Но самому колдуну, похоже, было не до смеха: когда пришло время невесте идти к алтарю – он позеленел лицом, а глаза, напротив, покраснели, словно на плечи ему сейчас взвалили несколько мешков муки. Многие говорили, что в тот момент казалось, будто его сейчас хватит удар, а невесте словно и дела до того не было. Медленно, словно лодка плывущая против течения, шествовала она по храму, через каждый шаг замирая и запинаясь. И если бы лицо ее не сохраняло при этом полное спокойствие, то можно было бы подумать, что к жениху Жустину тащат на невидимом аркане, а она изо всех сил сопротивляется.

Пришло время говорить обеты – и вновь она была безмятежна и мила, как никогда ранее, но по щеке поползла слеза, до которой, впрочем, никому не было дела. Мало ли невест плачет на своих свадьбах?.. Гораздо большее внимание досталось той самой Фосси – хорошенькой девице, маленькой и хрупкой точно певчая птичка. Лицо ее попеременно меняло выражение: она то радовалась, что наконец-то сестра перестанет быть проклятием семьи, то стыдилась ужасных обстоятельств свадьбы, и крохотные ушки ее горели ярко-алым светом. Лютио, сидевший неподалеку, тоже краснел – но от другой досады: ревнивцы сразу замечают, когда на их сокровища притязают другие, а сегодня во Фреченто многие холостяки сочли, что помолвка младшей дочери Дунио – чистая условность.

Сам же несчастный отец двух красавиц-дочерей не мог найти себе места от беспокойства и думал лишь о том, что со свадьбой все неладно, как и с женихом. «Ох, что же я наделал! – думал он. – Здесь все сплошной обман. Нельзя спускать глаз с колдуна, и, быть может, если я докажу, что он злонамеренный мошенник и плут, то позор падет не на мое семейство, а на чародейское сословие, гореть ему в аду!..»

Но вновь здравомыслие его не принесло никакой пользы: едва только священник объявил Жустину и Питти женой и мужем, как колдун, едва совладав с заплетающимся языком, громко объявил:

-Отлично! А теперь пусть родственники и гости нас простят, но мы с женой немедленно уезжаем из Фреченто. Да-да, не сменив одежды, и не побывав на свадебном пиру. Мне позарез нужно вернуться в родные края, а Жустина, как моя жена, должна следовать за мной, куда бы я не направился.