Строптивая жена колдуна

-7-

Немало страху натерпелись путники, пробираясь по каменистой тропе, ведущей куда-то наверх, в самое сердце зимней бури. Настоящих морозов в этом году еще не бывало, оттого землю не прихватило, и копыта лошадей скользили в потоках грязи. Лютио пробовал звать друга, но каждый раз приходилось отплевываться от снега, а завывания ветра уносили с собой любой крик, словно сухой листок.

-Ох, конец пришел строптивой Жустине! – бормотал Черуппино. – Зря поистратился старый Дунио на свадьбу…

Лютио и сам подумывал, что с Питти, как и с его женой, покончено, но тут за стеной снега ему почудилось слабое свечение. Оно помогло найти дорогу к укромному ущелью, где дыхание бури почти не ощущалось – ветер выл и плакал где-то высоко над головой, а мокрый снег осыпался медленно и важно. Свет, который заметил Лютио, имел, несомненно волшебное происхождение, поскольку его сгусток трепетал над непокрытой головой Питти. Сам колдун стоял на тропе, согнувшись так, словно переломал ребра - молчаливый и окаменевший. Позади него подрагивало нечто темное и огромное, в чем Лютио не сразу признал лежащую лошадь – животное как будто запуталось в поводьях и не могло встать, жалобно хрипя и фыркая. Оттуда же доносились женские стоны.

-Лошадь госпожи Жустины упала и придавила собой хозяйку, - прошептал Черуппино на ухо Лютио, который спешился, но замер в нерешительности. – А друг-то ваш не спешит ей помогать. Должно быть, хочет в один день побыть и женихом, и мужем, и вдовцом. И кто бы мог его за это осудить?..

-Все-таки Жустина хоть и дрянная донельзя, но дама благородной крови! – с сомнением произнес Лютио. – Нельзя обращаться с ней подобным образом. Дочери Дунио не место в грязи, под лошадью. Черуппино, помоги ей!..

Однако стоило слуге сделать шаг в сторону Жустины, как Питти, очнувшись, громко и недобро произнес, заступив ему дорогу:

-Не вздумай помогать моей жене, иначе оплеухой не отделаешься.

-Так я хотел помочь лошади! – нашелся хитрец-слуга.

-И от лошади держись подальше!

Тут даже терпеливому Лютио стало невмоготу, и он, отбросив всякие соображения о былом приятельстве с колдуном, воскликнул:

-Побойся бога, Питти! Ты что же – решил уморить свою жену в первый день брака? Или ты хочешь преподать ей урок покорности, чтоб впредь знала свое место? Дело нужное, но в приличных домах его обставляют несколько иначе. Если Жустина искалечена и нуждается в помощи лекаря…

-С ней все в порядке, уж поверь, - отрезал Питти, говоря сквозь зубы. – Я бы даже сказал, что она здоровее всех нас, вместе взятых. Постой и помолчи, а я скажу, когда подать ей руку и проявить любезность. Но лучше прикажи своему слуге развести костер, нам всем нужно отогреться.

Чувствуя себя преглупейшим образом, Лютио, однако, перечить Питти не посмел – тот выглядел чрезвычайно решительно, - и отдал Черуппино нужные распоряжения. Колдун, вновь отрешившись от всего мира, забормотал какую-то тарабарщину, и женские стоны стали тише, а потом и вовсе смолкли. Вот Питти взмахнул рукой – и лошадь встала, как ни в чем не бывало. За нею обнаружилась госпожа Жустина – вся в грязи с ног до головы, в изодранном платье и простоволосая. Безо всяких признаков хромоты или испуга она встала, не дожидаясь помощи, и подошла к костру, ничуть не беспокоясь из-за испачканного лица или испорченного наряда.

-Клянусь, Питти! – с хмурым видом произнес Лютио, невольно отодвигаясь подальше от Жустины, глаза которой все больше походили на две блестящие бессмысленные пуговицы. – Если ты немедленно не объяснишься, то завтра же я возвращаюсь во Фреченто и объявляю, что ты совершенно неприличным образом хотел проучить свою жену, да так, что едва не убил!

-Ох, Лютио!.. – недовольно огрызнулся Питти, но во взгляде его появилось что-то вроде смирения. – Не говори ерунды. Скорее, она меня проучит, чем я ее.

-Не думаешь ли ты, что я поверю, будто с ней все в порядке?! – возмутился Лютио. – Скажи правду! Бес вернулся? Ты не изгнал его?

-Нет, это невозможно! – вскричал Питти и схватился за голову. – Не было никакого беса, ты ничего не смыслишь в нечистой силе! Все много хуже… Хотя вначале мне казалось, что идея преотличная. Кой черт тебя понесло в ту гостиницу? Зачем мы встретились? Как ты меня подбил на это?..

-Я подбил? На что же? – от несправедливости у Лютио и дух перехватило.

-На что… - повторил Питти задумчиво, а затем указал на Черуппино. – Скажи вначале, предан ли тебе этот бездельник?

-Он служит мне с самого детства! – тут же ответил Лютио.

-Именно так! – вставил Черуппино, не на шутку встревожившись из-за неожиданного внимания.

-Стало быть, если он все разболтает, то тут будет виновата одна твоя излишняя доверчивость, - пробормотал Питти, с сомнением переводя взгляд с одного на другого. - А с меня спрос невелик...

-Что разболтает? – завопил в отчаянии вконец запутавшийся Лютио.

-А то, после чего ты вряд ли женишься на своей Фосси, - произнес чародей с некоторой мстительностью. – Сам говорил, что ее не выдадут вперед сестры. Следовательно, в твоих интересах всецело охранять мой брак и не давать ни малейшего повода к тому, чтобы кто-то счел его незаконным.

-С чего бы быть незаконным браку, заключенному в храме с согласия отца невесты и самой невесты?

-С того, что я околдовал Жустину, - коротко ответил Питти, а затем, видя, что Лютио растерянно моргает, приоткрыв рот, прибавил:

-Околдовал, то есть опоил зельем, а затем применил чары, которые лишили ее собственной воли. Все это, разумеется, совершенно противозаконно и во Фреченто, и в Иллирии, и в любом другом городе Юга.

Тут Черуппино, не таясь, взмолился богу, как будто ожидая, что всех за эдакую нечестивость поразит молния или огненный вихрь, а Лютио раскашлялся до слез.

-Да еще бы! – воскликнул он, обретя дар речи. – Ну, знаешь ли, такого я от тебя не ждал! Околдовать девицу из порядочной семьи, обманом жениться и утащить ее с собой?!.. Подобным промышляли в старые времена разве что дикие лесные эльфы – но что взять с нелюдей…