Строптивая жена колдуна

-8-

Как ни пытался Лютио сочинить ответ, который помог бы ему остаться в стороне от проделок Питти, но в голову ничего не шло. Сам того не желая, он стал сообщником в деле похищения дочери из славного и добропорядочного семейства. Если бы у Лютио хватило честности и отваги повиниться во всем, то, быть может, тюрьма обошла бы его стороной, но и руки Фосси ему не видать. А заподозри старый Дунио правду безо всяких подсказок – еще хуже!

-Чего же ты от меня хочешь? – спросил он у Питти, постаравшись вложить свой голос ровно столько презрения, чтобы уязвить приятеля, но не слишком.

-Поможешь доставить Жустину в мое поместье, - быстро ответил Питти. – Я, как ты видишь, вконец ослаблен. Мне нужно отдохнуть от чар. Но без колдовства моя супруга вновь превратится в исчадие ада. Разумеется, я свяжу ей руки и спутаю ноги, но, видит бог, даже в таком случае не буду чувствовать себя в безопасности. Тут-то мне и пригодятся спутники: будете с Черуппино сторожить ее по очереди, и следить, чтобы не сбежала. А когда мы окажемся в родных стенах, то ты немедленно вернешься во Фреченто и передашь моему тестю, что все бумаги и приданое должны быть готовы в кратчайшие сроки. На какой день назначена твоя свадьба с Фосси?.. Вот там-то мы и встретимся.

Лицо Лютио омрачилось.

-С чего ты приуныл? – недовольно прикрикнул Питти. – Я же не прошу покрывать убийство или грабеж. По большому счету все честно! На Жустине все равно никто бы не решился жениться, да и я сам, признаться, свои силы переоценил…

-Да наплевать мне на твои грязные делишки! – жалобно ответил Лютио. – Я только что сообразил, что за всей этой суетой ни разу за сегодня не вспомнил о своей невесте!.. Ты говоришь о свадьбе!.. А знаешь ли, что из-за твоего обмана эта свадьба расстроится хоть так, хоть эдак? Пока я буду шататься с тобой по горам и полям, к порогу Дунио сбредется чертова прорва всяких наглецов с хорошо подвешенными языками. Я вернусь, а Фосси обо мне позабыла и слушает сладкие речи… Ты знаешь, что у красавиц память, как у птичек!..

-Вполне возможно, - согласился Питти. – У женских чувств срок годности невелик. Впрочем, бывают и исключения из правил. Любовь твоей невесты вряд ли вполовину так крепка, как ненависть моей жены. Ты боишься, что Фосси за пару недель о тебе позабудет, а мне опасаться нечего – Жустина до конца своих дней будет мечтать, как придушит меня своими собственными руками. Увы, обратная сторона колдовства такова, что я, подавляя волю Жустины, вынужден слышать ее невысказанные речи, и уж поверь – супруга моя без конца кричит: «Подохни в муках, негодяй!»

И они хором вздохнули, думая каждый о своем.

-Ну, Питти, полно тебе, - наконец сказал Лютио. – Возможно, нрав Жустины получится укротить. Все-таки она человек… ну как человек – женщина! Сколько там в ней упрямства? Если нынешний холод ее не усмирит, так ведь есть еще и голод… Покажи ей наряды, драгоценности, а потом отбери и скажи, что их надобно заслужить. Да мало ли на свете способов сделать жену сговорчивее?

-Тьфу, Лютио! – не на шутку возмутился Питти. – Не настолько низко я пал! К тому же… Посмотри на нее! Ты вправду веришь, что Жустине есть дело до еды, платьев и драгоценностей? У нее одна мечта: спустить с нас живьем шкуры, а потом облить кипящим маслом или сбросить на острые скалы… Что там еще… Колесовать, уложить на раскаленные угли, скормить дикому зверью… Ох, до чего же кровожадная натура! – чародей поежился, видимо, продолжая слушать мысленные проклятия, которыми награждала их внешне безучастная Жустина. – А, вот и Черуппино вспомнила! Ну, к нему она милосердна, ведь все-таки он человек подневольный…

-Благодарствую, госпожа, - почтительно вставил Черуппино

-…Его она всего лишь желает выпороть до полусмерти, а затем продать пиратам в рабство, чтоб до скончания века он сидел, прикованный к веслу галеры на солнцепеке, - завершил Питти пересказ. – Ну, как видите, в ваших же интересах озаботиться тем, чтобы почтенная моя супруга не освободилась раньше времени. Поэтому договоримся так: я сплю – вы сторожите по очереди, а днем я вновь насылаю колдовство…

-Ох, Черуппино, клянись немедленно, что не расскажешь никому, что видел здесь и слышал! – сказал Лютио, перед тем приложившись пару раз к фляжке. Все-таки ни разу до того ему не доводилось похищать даму - на это горазды только разбойники и эльфы, как известно.

Старый слуга безо всякой охоты дал слово, что будет нем, как рыба, однако стоило Лютио вернуться во Фреченто, как слухи о приключениях молодоженов в горах поползли по городу. Магию поначалу никто не вспоминал – склонялись к тому, что в пути Жустина дерзила и не слушалась мужа, оттого и свалилась в грязь. А тот, соответственно, решил ее проучить, оттого и сам не помогал жене подняться, и слуге запретил. «Что за славный чудак! - говорили, не таясь, горожане. – Глядишь, и сладит с этой ведьмой. Сама судьба решила преподать урок Жустине за все ее дерзости!».

Сам же Лютио был на диво немногословен и говорил лишь то, что дорога выдалась нелегкой из-за непогоды, Жустина в добром здравии, как и ее супруг, а новый дом пришелся ей по нраву.

Но господин Дунио, чьи подозрения за эти недели укрепились, теперь не слишком-то доверял будущему зятю. Он перечитывал письма, которые ему прислали из Иллирии, хмурился, шептался с поверенными и принимал Лютио в своем доме без прежнего радушия.

Тревога и угрызения совести довели Лютио до того, что он добился тайного свидания с Фосси, чего прежде никогда не бывало. Невеста тоже несколько охладела к тому, кто прежде был единственным и беззаветно любимым, однако снизошла до разговора. От нее-то Лютио узнал, что Дунио полон желания признать брак старшей дочери незаконным, поскольку подозревает Питти в злоумышленном колдовстве. «Коли прибудет, как обещал, на свадьбу младшей дочери один, без Жустины – объявлю, что он ее похитил и держит у себя, словно в тюрьме, - пересказывала Фосси речь отца. – А если решится привезти ее на празднество – что же, и на этот случай я знаю способ. Среди гостей будут тайно присутствовать три чародея, из тех, кто не в ладах с Питти. Они сразу увидят, есть ли на Жустине чары!».