Строптивая жена колдуна

-11-

Питти не слишком-то доверял слову жены, поэтому поначалу следил за ней, подозревая подвох. Но она самым честным образом выполняла свою часть сделки, и даже сверх того – никогда еще слуги не были так предупредительны и обходительны, как в те времена, когда в стенах чародейского дома слышалась ее решительная поступь. Кое-кто якобы по собственному почину пришел чистосердечно каяться, мол, жадность довела до воровства, а лень – до порчи господского имущества. Приступы подобной честности колдун без труда связал с тем, что Жустина затребовала домовые книги и самолично отправилась пересчитывать мешки муки в амбаре. «До чего же славно, когда жена следит за хозяйством!» - думал он, невольно замечая теперь в супруге и гордую стать, и благородство черт лица.

Поначалу его смущало то, как часто Жустина наведывается в библиотеку, но затем он решил, что вреда из этого не будет, а поводов заговорить с женой прибавится. Она время от времени спрашивала его, что означает то или иное слово, или просила объяснить, что за неразборчивые заметки он оставил на полях. Питти время от времени испытывал огромный соблазн ответить, что женщине не стоит забивать подобной ерундой свою милую головку, но тут же представлял, какой отборной бранью наградит его жена и благоразумно удерживался от каких-либо замечаний, сам не замечая, насколько благотворно это влияет на продолжительность бесед. О магическом даре Жустины он не подозревал, так как на Юге колдовство считалось исключительно мужской стезей, и ему в голову не могло прийти, что интерес его супруги к магическому искусству имеет практический смысл.

Постепенно он свыкся со своеобразными манерами Жустины и даже начал находить некую прелесть в том, как прямо и решительно она высказывает свое мнение, не ходя вокруг да около. В выражениях супруга не стеснялась, а в споре первым делом хваталась за кочергу или табурет, на что Питти хладнокровно замечал:

-Моя дорогая, проломив голову своему собеседнику, вы докажете только то, что разумных доводов у вас не имелось!.. – и, как ни странно, слова эти оказались куда действеннее, чем угрозы и колдовство.

Таким образом, и воспитанность, и образованность Жустины улучшались день ото дня. К тому времени, как прибыло приглашение на свадьбу Фосси и Лютио, Питти был почти доволен своим браком, легкомысленно полагая, что худшие времена позади. Он рассчитывал, что женитьба принесет ему богатство и жену, которая не станет путаться под ногами, а получил, как ему казалось, кое-что получше: деньги вот-вот должны были даться в руки, а жена оказалась умелой домоправительницей, с которой можно поговорить о заклинаниях и прочих чарах – с некоторой осторожностью и опаской, но все же!..

-Ну, что же, - сказал он, прочитав приглашение, где и так, и эдак повторялась мысль, что без Жустины чародею на свадьбе делать нечего. – Пора!

Чтобы не показывать, как велика его нужда в деньгах, Питти побеспокоился о том, чтобы наряды для него и для Жустины выглядели роскошнейшим образом, хоть для этого пришлось заложить остатки фамильных драгоценностей. Оставалось только надеяться, что слухи об этом во Фреченто дойдут нескоро. Признаться честно, Питти исходил не только из расчета на приданое, когда истратил остатки сбережений: ему отчего-то не хотелось, чтобы жена, и без того униженная сверх меры из-за его хитростей, вновь стала предметом насмешек и злорадства. Сама Жустина ни словом не обмолвилась о том, что боится унижения, но сам чародей посчитал, что потешать городских острословов его жена более не должна.

-Мог бы не тратиться, - только и сказала она, когда портные прибыли показать итоги своих кропотливых трудов, оплаченные в двойном размере из-за срочности заказа. – Мне не привыкать к сплетням и пересудам.

-Но мне не по душе мысль о том, что худшие из них вы выслушали по моей вине, - ответил Питти. – Я знаю, что нашу свадьбу вы мне никогда простите.

-Уж не думаешь ли ты, что я разозлилась из-за дрянного платья и глупой болтовни? - Жустина фыркнула. – Недаром ты столько проигрываешь в карты – в людях тебе нипочем не разобраться, - тут она вновь подошла к платью, чтобы получше его рассмотреть. – Но, с другой стороны, я тоже не слишком-то проницательна: о тебе я вначале подумала гораздо лучше, чем ты того заслуживал, а теперь вот… что ж, признаю, ты не так плох, как мне показалось потом. Благодарю за то, что побеспокоился о моей гордости, колдун, – пожалуй, раньше такого со мной не случалось вовсе.

В сопровождении нескольких слуг супруги отправились в путь, пользуясь прекрасной погодой, установившейся перед солнцестоянием. Морозов в ту зиму сильных не было, а вот снега – хоть отбавляй. Смуглая разрумянившаяся Жустина, укутанная в меха, казалась Питти красавицей – быть может, так действовало на него предвкушение богатства, а, возможно, девушка и впрямь была куда миловиднее, чем ему показалось вначале. Поддавшись порыву, он как-то даже поцеловал ей пальцы, помогая выйти из кареты, а в другой раз – задержал руку на талии жены чуть дольше, чем требовалось.

-Не растрачивай попусту свои ухватки, - ответила на это Жустина. – Какой смысл морочить голову мне? Морочь голову моему отцу – деньги, ради которых ты все это затеял, у него!

-Зря вы думаете, что я не способен от души радоваться вашему обществу, - сказал Питти с некоторой обидой.

-Стало быть, если я помалкиваю и разряжена в тряпки попышнее, то мое общество может показаться приятным? Ха! – воскликнула Жустина.

-Не совсем, - Питти был задумчив. – Скорее, я сумел заметить его приятность, когда перестал опасаться за свою жизнь. Верьте или нет, но мне кажется, что с вами я куда свободнее, чем с кем-либо еще, ведь вам-то известно мое истинное лицо, как никому другому. Спорить не стану: в том, как сложились наши отношения, виноват я сам. Впрочем, как это ни печально – в ином случае они вообще бы не возникли, не так ли?..

Жустина смолчала, но посмотрела на мужа с неприязнью какого-то нового для нее рода: «Зачем ты лжешь, что можешь быть со мной другим? – без труда разгадал он безмолвный упрек. – Что дорожишь мной хоть сколько-нибудь?.. Что понимаешь и принимаешь такой, какая я есть?.. Это слишком жестоко и нечестно даже для тебя, Питти!».