Стучите, для вас открыто

Глава 1.1. Ветер

«Ты можешь узнать кое-что, плохое или хорошее,

оно может пригодиться тебе, а может и нет»

«Властелин колец» Дж. Р. Р. Толкиен

— Вете-ер, — заголосил кто-то у Алексея за спиной, сопровождая призыв аккомпанементом торопливых шагов.

— Ветерена-ар! — протянул голос уже в опасной близости.

Щека Алексея непроизвольно дёрнулась.

«Как чует, скотина, что эти дурацкие прозвища мне поперёк горла!» — злобно подумал он, с трудом заставляя себя не ускорять шаг.

Приятель неумолимо приближался, приговаривая:

— Я ведь вижу, что наушники у тебя для реквизита! Лампочка-то на них не горит!

«И ведь догнал, паршивец!» — угрюмо подумал Лёша, боковым зрением отмечая развязные движения тощей фигуры справа от себя. «А зашел бы слева, врезал бы ему в челюсть. То-то удивился бы… Или не удивился.»

— Лёша-Леший, не сочти за труд выслушать моё скромное предложение, пока нога твоя не ступила за порог нашего скромного… хм… вот даже не знаю, как и назвать нашу клоаку, — продолжал ворковать приятель, то ли не догадываясь о нависшей угрозе, то ли делая вид. — Тут у нашей Ксюши день варенья, и поступило предложение забуриться завтра на корпоративную дачу. Суббота как-никак, можем позволить себе воскресное похмелье. Да и погода шепчет.

Алексей зашел в лифт, спутник не отставал, а значит, отвечать придётся.

— Я в отпуск уезжаю, — мрачно бросил Лёша наконец. — Тоже погода нашептала.

— Гонишь! — отмахнулся назойливый собеседник, впрочем, сразу же понял, что вступил с зону повышенного риска и добавил. — Куда?! Турецкий берег? Неблагодарная Европа? Крым наш?

Лёша скрипнул зубами. Его порядком достали «танцы с бубнами», которые в последнюю неделю развели вокруг него рьяные коллеги, полагая своё навязчивое внимание признаком дружеского участия. Особенно усердствовали прилипший к нему в лифте Коля и вышеупомянутая Ксюша. Остальные-то как раз наоборот, деликатно и благоразумно к нему охладели.

С Колей Алексей общался со школы, и работать их занесло в одну и ту же фирму: Колю Налимова – продажником, Лёшу Ветра – инженером, но, хотя карьеру они делали в одинаковом темпе, интересы приятелей с годами расходились всё дальше и дальше. И амплуа массовика-затейника, привлекавшее к Николаю однокашников в прежние годы, сейчас, на экваторе четвертого десятка, Алексей считал нелепым и неуместным.

— Я в отпуске, уезжаю из города, не отвечаю на имейлы, отключаю телефон, телеграф, не принимаю голубиную и бутылочную почту. И не отчитываюсь, сколько раз кушал и надевал ли панамку, — чётко проговорил Лёша. — Передай Ксюше мою безграничную благодарность и поздравления, конечно. И можешь пожелать от меня счастья в личной жизни и новых областей для приложения творческой энергии! А то, возможно, и ты найдёшь?!

В конце речи самообладание всё-таки подвёло его, пропустив в эфир язвительный пассаж.

— Скотина ты, Лёха, неблагодарная! — как-то подозрительно равнодушно ответил Коля. — Мне, ты знаешь, похрен, хоть вены режь, ты дядя взрослый. А вот Ксюша и мать твоя почему-то иного мнения.

— Всё?! — сквозь зубы процедил Алексей. — Жилетку не забудь выжать.

— Всё, девочка моя припадочная. Катись, я умываю руки, — Николай на секунду выдернул руки из карманов, чтобы продемонстрировать ладони воображаемой толпе и, выскользнув из лифта, почти сразу исчез в дверях кафетерия.

Алексей досадливо поморщился и вышел в противоположную дверь навстречу неуместно веселому июньскому солнцу, бормоча: «Надо же, в одной фразе я и дядя взрослый и девочка припадочная…».

Впрочем, отчасти Коля был прав, в последнее время Лёшино поведение безукоризненным назвать язык не поворачивался. Девять дней назад ушёл из жизни его отец.

Горе каждый переживает по-своему: кто-то рыдает и рвет волосы, кто-то пьёт до потери человеческого облика, кто-то хохочет и горит изнутри. Алексей обычно переживал потери стойко, с философским спокойствием, медленно по капле принимая трагедии, которых, по счастью, в его жизни было немного. На этот раз всё было иначе. Дело в том, что с родителями Лёша не говорил уже полгода, с тех пор как крупно повздорил с отцом. Тогда, шесть месяцев назад, разбирая документы в старом бабушкином доме, он нашёл метрику отца, свидетельство о браке родителей и своё свидетельство о рождении… ещё одно. Расхождение дат в найденных и знакомых ему с детства бумагах насчитывало от 15 до 30 лет. С этими бумагами Алексей помчался к отцу, хлопнул перед ним на стол свою находку и задал вопрос в духе: «Поясни-ка! Какого хрена?!». Отец дипломатом никогда не был, на грубость отвечал зеркально и славился бурным темпераментом. Алексею бы свести всё к шутке, но тут и ему вожжа под хвост попала, так что разговора не вышло. Несколько раз после инцидента мать пыталась связаться с Лёшей, но, поскольку любая беседа спустя пять минут сходилась к вопросу кто первым должен идти на мировую, звонки прекратились. А потом отца не стало, сгорел за неделю. О его смерти и предшествовавшей болезни, рыдая в трубку и сбиваясь, сообщила сестра. На похороны Лёша не поехал… А Коля поехал. Потому, видимо, и возомнил себя арбитром.

С тех пор, как тело человека, которого он считал отцом, навсегда скрылось под землёй, Алексея начало рвать на части. Он снова и снова прокручивал в памяти свое детство, юность, содержание найденных документов, разговоры с отцом и собственные размышления на сей счет за последние полгода. Ему жизненно необходима был тишина, чтобы сесть и разложить всё по полочкам. Но родственники и знакомые не давали ему ни минуты покоя, разрывая телефон, который он после очередного разговора с стопятьсотюродной тётей в конце концов швырнул в стену офиса на радость заскучавшим от рутины коллегам. Вот с этого момента эколог Ксюша и решила взять над ним шефство, которое заключалось, в основном, в постоянном надзоре и раздражающем жизнерадостном щебете над ухом. И Алексей не выдержал, написал заявление «за свой счёт».