Студенческая жизнь Рейчел

Глава 2. Дилан в поисках «нормальной» девушки

На восемнадцатый день рождения Дилану подарили остров. Маленький, уютный, с пальмами, хижиной для медитаций и парой лам, которых он по ошибке назвал альпаками.
— Это, чтобы ты мог быть ближе к себе, сын, — сказал отец, хлопнув его по плечу.
— Или к личному шефу и персональному пилоту, — заметила мать, поднося бокал шампанского.

Дилан Блэйк знал, что родился не просто в «золотой ложке», а в целой золотой столовой. Его родители могли купить футбольный клуб, если проснутся в хорошем настроении, или профинансировать фильм, если им наскучит яхта. Но ему от этого богатства тошнило. Буквально. В какой-то момент его психотерапевт даже предположил, что у Дилана «отторжение избыточной привилегии». Это звучало как диагноз из журнала «Forbes».

Он хотел нормальности. Хотя бы понарошку.
Хотел, чтобы с ним говорили из-за того, какой он человек, а не из-за того, сколько его семья стоит на бирже.
Хотел купить кофе сам. Без ассистента. Хотел сам выбрать постельное бельё. Хотел… быть обычным парнем.

Поэтому, когда он поступил в Принстон — и поступил сам, между прочим, через настоящие экзамены, без фамильных звонков — он дал себе обещание:
«Я не Блэйк. Я просто Дилан. Скромный парень с побережья.»

Он въехал в общежитие без шума. Без прислуги, без чемоданов Louis Vuitton, без собственных колонок Bang & Olufsen. В джинсах и майке. Единственное, что выдавало в нём «что-то не то» — это идеально белоснежные кроссовки и спина, которая будто знала, что её носят по ковровым дорожкам.

Соседи приняли его сразу. Один — геймер, другой — качок, третий — парень, который цитировал Джойса вслух и считал, что Пруст — это недооценённый стендапер. Дилан не понял ни одного литературного намёка, но кивнул уверенно. Он старался быть максимально «обычным». Даже сходил в ближайший магазин и купил подушку за 14 долларов. Под ней, правда, было ощущение, что он спит на пачке салфеток, но это только добавляло реализма.

Он составил себе образ: «Парень с побережья. Один родитель — преподаватель. Другой — юрист средней руки. Хобби — серфинг, кофе, подкасты, немного гитары. Никогда не летал первым классом. Любит честность и острое тако».
— Сам себе герой инди-фильма, — пошутил он однажды в ванной. И сам же засмеялся.

Установочная лекция в актовом зале была чем-то средним между церемонией посвящения и марафоном PowerPoint. Преподаватели сменяли друг друга с грацией политиков на дебатах: один обещал интеллектуальные горизонты, другой — бессонные ночи. Третий просто рассказал, где лучше всего брать кофе, и за это получил аплодисменты.

Дилан сидел в пятом ряду, положив руки на колени.
Улыбка №3 — "спокойная, располагающая, без сексуального напряжения, но с лёгким интересом" — была активирована. Она работала безотказно. Проверено на десятках вечеринок.

И действительно, две девушки через ряд сразу переглянулись. Одна покраснела. Вторая заёрзала.

Но потом он увидел её.

Слева, ближе к окну. Светлый свитер, волосы собраны небрежно, лицо спокойное, без грамма показного энтузиазма. Она не смотрела на него. Не пыталась поймать взгляд. Не кокетничала.
Вообще не реагировала.
Будто он был стеной. Или, ещё хуже — доской объявлений.

— Кто она? — прошептал он соседу.
— Кто, та с рюкзаком и взглядом, как будто она знает, где спрятано тело? — хмыкнул парень. — Не знаю. Видел её утром у кафетерия. Купила овсянку и ушла молча.
— Хм, — сказал Дилан. И улыбнулся чуть шире.

Он не знал её имени. Но в тот момент понял, что хочет его узнать. Не потому, что она была самой красивой (хотя была, и это его слегка раздражало), а потому что она была первой, кто не отреагировал на его «программируемую харизму».

На следующий день он увидел её снова — в очереди за кофе. Она стояла перед ним, читая что-то на телефоне.
Он откашлялся.
— Ты знаешь, что если взять латте с миндальным молоком и добавить туда немного корицы, вкус будет как у обнимающего октябрь?
Она повернулась. Подняла бровь.
— Ты пытаешься начать разговор с поэтическим сравнением кофе и объятий?
— Возможно. Это моя фишка.
— Ясно. Моя фишка — не говорить до первой чашки.
И она отвернулась.

Это было… великолепно.
Дилан стоял, слегка ошеломлённый, но при этом — оживлённый.
Её точно не интересует его фамилия.
Отлично.

Позже, он увидел её на семинаре по философии. Она отвечала на вопрос преподавателя уверенно, с иронией и каким-то удивительным сочетанием скромности и язвительности. И снова — никаких попыток понравиться.
Когда она прошла мимо него, он снова сказал:
— Ты знаешь, что Платон, по сути, был первым стендап-комиком?
— Ты знаешь, что это худшая подводка к разговору за всю историю западной мысли? — не оборачиваясь, ответила она.
И ушла.

Он рассмеялся. В голос. Сосед рядом удивлённо посмотрел на него.
— Всё ок?
— Да, — сказал Дилан. — Всё только начинается.

Вечером он записал в свой ноутбук (у него был отдельный файл под названием «Притвориться нормальным. План выживания»):

• День 1: никто не узнал. ✔

• Купил лапшу за 1.99. Она... существовала. ✔

• Улыбка №3 сломалась. Возможно, навсегда. ✔

• Цель: узнать имя Девушки Без Реакции.

• Побочный эффект: сердце ведёт себя странно.

Он посмотрел на строку и хмыкнул.
Такого не должно было быть в сценарии.

Но ведь он и не хотел сценария. Он хотел настоящего.
И похоже, впервые в жизни, наткнулся именно на него — в виде девушки, которая не нуждается ни в его фамилии, ни в его богатстве, ни в его обаянии.

Она просто... была собой.
А он — впервые — хотел, чтобы его узнали не как Блэйка, а как его.