Студентка поневоле и тайна безликого духа

Глава 9

На обеде Рефи наконец-то познакомилась со всеми одногруппниками. Она бы, может, и не стала с этим торопиться, но староста группы, симпатичная голубоглазая блондинка Ванхель Гантервист, которой, кстати, розовый цвет формы очень даже шел, взяла дело в свои руки.

Под руководством Ванхель парни сдвинули три стола, чтобы вся группа смогла расположиться вместе, и знакомство, совмещенное с обедом, началось.

Оказалось, что в пятой группе студентов с целительской магией было всего десять, включая Рефи, остальные шестеро были просто сильными магами, выбравшими эту специализацию. Почему таких студентов нужно было обучать именно в «Кундскапе», Рефи до конца не поняла, уяснила только, что им требуются дополнительные занятия для тренировки узконаправленного применения дара именно для исцеления. В основном все были моложе двадцати, только они с Алегом, Ванхель, да хмурый здоровяк по имени Лайрус Марвельссон были постарше. Лайрус, кстати, оказался таким же подневольным студентом, как и Рефи, вот только его убедили учиться, предложив бесплатное обучение в «Кундскапе» его младшей сестре, мечтавшей о стезе алхимика. Сестренка Лайруса никаких проблем с даром не имела, просто все, кто обучался бесплатно в обмен на согласие не стремившихся учиться родственников, тоже учились в «Кундскапе». «Видимо, чтобы служить напоминанием о причине, по которой следует ответственно относиться к учебе», – предположила Рефи.

Хотя целительский дар чаще проявляется у женщин, в их группе парней и девушек было почти поровну: семь и девять, но это потому, что в числе тех, кто не имел целительской направленности дара, было четверо парней. «Надо же, – размышляла Рефи, разглядывая одногруппников, – вот у нас с Лайрусом есть целительский дар, а мы не хотели его развивать, а эти ребята могли бы стать кем угодно со своим уровнем магии, их бы приняли бесплатно в любое учебное заведение, а они вот решили стать целителями».

В целом одногруппники Рефи понравились. Во всяком случае, острой неприязни никто не вызвал, значит, со всеми получится более-менее ладить. Интуиция у Рефи была хорошая, и в людях она ошибалась не так уж часто, а так чтобы сильно – вообще никогда. Именно поэтому, кстати, она так переживала из-за отложенной свадьбы – чувствовала, что жених всё еще не до конца смирился с тем, что именно такую цену ему придется заплатить за возможность финансировать свои драгоценные исследования. Разум говорил, что за такие деньги, которые просит Лоумс, никто плантацию не купит, а сердце всё равно тревожно сжималось в предчувствии беды.

Рефи старательно отгоняла сомнения, и, пока она была чем-то занята, это получалось неплохо, ну а перед сном можно будет снова выпить снотворное. О том же, как научиться засыпать в одной комнате со Снелль без помощи зелья, она подумает позже, когда станет неорой Горквист.

После обеда они с Алегом снова отправились на поиски свободной аудитории, чтобы потренироваться в исцелении. На этот раз им повезло: нашлось свободное помещение небольшого размера.

– Так, я взял у неоры Юклунд проекционный артефакт и два вкладыша к нему: с резаной раной и с ушибом. Сейчас будешь их исцелять.

– Зачем? – удивилась Рефи. – Я же уже это делала.

– Правильно, – кивнул Алег. – Но чтобы неора Юклунд зачла тебе эти целительские манипуляции, ты должна исцелить эти повреждения, работая с артефактом. На слово преподаватель нам не поверит.

Рефи согласилась, что это разумно, и поинтересовалась:

– А ты что будешь делать?

– Травоведение почитаю, у нас завтра небольшая контрольная.

Рефи не очень-то ему поверила. «Опять, небось, будет на меня пялиться, пока я буду тренироваться, – с досадой подумала она. – Скорее бы уж определиться с датой свадьбы, чтобы можно было всё прямо ему сказать».

С другой стороны, где-то в глубине души, так глубоко, что можно было сделать вид, что этого и нет вовсе, Рефи было приятно такое внимание. Она чувствовала, чувствовала совершенно отчетливо, что нравится Алегу просто так, не как дочь состоятельного предпринимателя, а сама по себе. И это было довольно непривычно – да, Рефи была привлекательна и знала об этом, но среди тех, с кем она обычно общалась, само по себе это большого значения не имело. Для отпрысков состоятельных семейств были важны деньги и связи семьи девушки, а не она сама, какой бы замечательной она ни была.

Простодушное восхищение Алега, такое непривычно искреннее, вызывало в груди уютное теплое чувство, а вместе с ним – горьковатое сожаление, что такие отношения, не основанные на расчете и взаимной выгоде, Рефи недоступны. Однако все эти размышления не помешали ей сосредоточиться на задании и исцелить, теперь уже на учебной модели, а не на многострадальном напарнике сначала резаную рану, а потом ушиб.

– А к занятию по контролю над даром не надо готовиться? – спросила Рефи, когда закончила.

– Было бы неплохо, – вздохнул Алег, – но я, увы, не придумал, как это можно сделать без специального артефакта. Они похожи на те, что мы используем на исцелении и диагностике, только вкладыши другие: они проецируют какие-нибудь абстрактные задания.

– Э-э-э... – недоуменно протянула Рефи. – Как это – абстрактные?

– Ну, например, провести шарик по лабиринту или вычерпать ложкой жидкость из стакана.

– А в чем смысл?

– В том, что это нужно сделать энергетически, при помощи дара, а неор Хальсен постоянно нас отвлекает.