Студент(ка) в Академии льда

#ненависть Кэндис

Сижу на бордюре и уныло смотрю на свои ноги, закованные в роликовые коньки. Конечно же, они меньше всего похожи на мужские - белые с розовой бабочкой сбоку и розовыми же шнурками. Да уж, мужественному парню такое обмундирование не испортит шарма, а вот хлипкому мальчишке с тонкими руками и ногами добавит повода для насмешек.

И они, конечно же, появляются сразу же.

— Оу, я буквально ослеп! — Брэндон притворно закрывает глаза, глядя на мои девчачьи чудо-ролики.

— Других у моей подружки не было… — начинаю мямлить я чистую правду – Ритика достала свои роликовые коньки из чулана после того, как мы поняли, что суровые и черные ролики ее брата Майка для меня невероятно огромны.

— Слушай, чувак, иногда я думаю, что ты просто придумал себе подружку, и на самом деле ты…ну…совсем…другой…как бы это сказать…тутти-фрутти…

Я закатываю глаза на его попытки убедить меня в моей ориентации и пытаюсь встать с бордюра.

Конечно же, поднять свою задницу с первого раза у меня не получается – ноги разъезжаются и я начинаю барахтаться как черепаха на льду. Эта картина кажется знакомой Брэндону, ведь он видел Кэндис на ледовом катке, – он усмехается, но протягивает мне руку, которую я с благодарностью принимаю.

— Урок первый! — говорит он и делает умопомрачительной красоты поворот на роликах вокруг меня, за который внутренние критики тут же начинают поднимать таблички с цифрами, как на олимпийских играх. И цифры эти, конечно же, самые высокие. — Для начала научись стоять!

Но стоять и ехать вперед, если меня толкнут сзади, я уже умею – благо первый урок на льду, который Брэндон провел для Кэндис, прошел не зря. Парень это отмечает, когда также, как и в прошлый раз, подталкивает меня в спину.

Он едет спиной вперед и смотрит на меня, глядит, как я пытаюсь удержаться и не размахивать руками, не демонстрируя страх в глазах и не вопить от ужаса на всю улицу, где проживают одни только парни и такое малодушие не приветствуется.

— Двигай правой! — командует он. — Потом левой!

Повинуюсь, и у меня даже что-то получается.

— Держи вес вперед! Вот так!

На удивление, все выходит именно так, как нужно.

Если никто не смотрит на мои неуспехи, не комментирует и не смеется, а объясняет нормально, то и результат получается соответствующим!

И тут происходит страшное.

Внезапное.

Жуткое.

Я спотыкаюсь о неприметный камешек и лечу вперед руками.

В голове проносятся мысли о том, что придется лечить выбитые зубы, исправлять форму разбитого носа, и многое, многое другое, но мне неожиданно везет.

Брэндон как комета подлетает ко мне, подхватывает подмышками своими сильными руками и прижимает к себе.

Я втягиваю в себя пряный и свежий аромат своего спасителя, радуясь, что он оказался рядом.

Сердце стучит как часы, хочет вырваться наружу, слова благодарности буквально застревают в горле.

Я смотрю на него снизу вверх, как на чудо из чудес, и, если бы Брэндон сейчас посмотрел на меня, то сразу бы что-то понял по моему выражению лица.

Мимо пробегает в серой потной футболке и черных трико Лэндон. Он вынимает наушник, и подмигивает на бегу мне, а после обращается к Брэндону:

— Что, свидание? Обнимайтесь, голубки и будьте счастливы! Дядюшка Лэндон вас благословляет! — он хохочет на всю улицу, когда тот в ответ показывает ему средний палец и убегает дальше.

— Вообще-то, я выполняю обещание, ясно? — он не продолжает, но и так все понятно: я же сама попросила его позаниматься со мной, научить кататься на коньках, чтобы не вылететь из академии. А эти объятия…

Будто бы очнувшись, Брэндон отставляет своими могучими руками меня подальше, убеждается, что я стою как следует на своих двоих, и больше не приближается ко мне в течение часа, в ходе которого отдает команды издалека, будто бы боится, что мы снова окажемся в такой близости.

После той выходки – побега в Йелль, когда мы испортили водоснабжение в доме врагов хоккеистов, мы впервые с ним остаёмся вдвоем, и мне кажется, что именно этого момента я ждала так долго. Брэндон, с его сильными руками и мощной грудью…привлекательным и искренним смехом…теплым взглядом выразительных глаз… Уфф…

Наш урок, который теперь вместо легкости больше отдает неловкостью, заканчивается поздним вечером, и мы возвращаемся в дом, ныряя из тени под свет фонарей. Дорога тут и правда очень хорошая, а у меня за это время получилось научиться не только стоять, ехать на роликах, но и спускаться с горки, что я считаю огромным достижением.

— Останется закрепить движение на льду, и все, ты готов! — Брэндон гордится проделанной работой, ведь мой успех в том числе и его – как тренер он показал себя на высшую оценку!

Я качаю головой: слава богу, мне удастся сдать зачет, когда тренер его устроит и отчисление за физическую культуру мне не грозит!

Тут Брэндон подъезжает ближе ко мне, и едет с такой же скоростью, что и я, но его явно снедает какая-то мысль, которую он все никак не может решиться высказать.