Студенты быта не боятся!

Кристально холодно!

– Аметист, – шёпот заставил ведьмочку остановиться в паре шагов от входа в аудиторию.

Обернувшись, она увидела взволнованную Лину. Отличница, всегда такая спокойная и непоколебимая, как и её стихия – лёд, сегодня была белее снега. Не успела Аметист удивиться такой перемене, как стихийница отвела её в сторону и затараторила:

– Пожалуйста, помоги мне. Я вчера... В общем, вчера у меня появились непредвиденные обстоятельства, и я не смогла вырастить свой кристалл. Я вижу, у тебя их два, – она указала на две коробочки в моих руках, – можешь, пожалуйста, отдать мне один? Профессор Налитс всё равно больше баллов за двойное задание не поставит...

Аметист растерялась. Да, у неё действительно было с собой два кристалла. Один, самый первый, получился очень красивым. Бесцветный, почти прозрачный, он замечательно пропускал через себя свет. Ей настолько понравился результат первого взращивания, что ведьмочка решила сделать и второй кристалл, но уже любимого цвета – сиреневого. Второй получился тоже неплохим, но всё же не настолько идеальным, как первый. Несмотря на это, Мет нравились они оба. И отдавать какой-либо из них не хотелось...

Но Лина всегда всем помогала. Да, пусть Мет и не просила у неё помощи, предпочитая делать всё самой, но уверена, если бы обратилась, Лина не отказала бы.

– Аметист, – в синих глазах мелькнуло отчаяние, – пожалуйста... Я не могу потерять десять баллов за простую лабораторную... Если я не сдам сегодня хоть что-то, меня не возьмут на практику в Чернокнижье... Мне не хватит баллов…

– Конечно, о чём речь! Я просто думаю, какой из кристаллов тебе отдать, – успокоила та Лину, у которой, похоже, началась настоящая истерика. Девушку трясло, по щекам ручьём потекли ручьи, забивая нежелание делиться поглубже.

– Вот, – и, решившись, Аметист протянула ей белую коробочку, – держи. И не переживай ты так. Поступишь на практику, я уверена!

– Спасибо! Спасибо тебе, – она крепко прижала коробочку с заданием к груди, как какое-то сокровище. Для нее это и было сокровище. Билет в счастливое будущее. И одногруппницы вместе вошли в аудиторию.

Лучшей долей для студента УТИ всегда являлось трудоустройство в бюро Чернокнижья. Сообщество лучших Чёрных магов Империи, исследовательский институт Запретных Искусств. Можно сказать и короче: это организация, которая занимается исследованием особо важных и опасных разделов магии разрушения. Попасть в Чернокнижье мечтает каждый чёрный маг, адепт Тёмных Искусств и даже некоторые из Светлых.

Но, как и до любой заветной мечты, добраться до Чернокнижья крайне тяжело. В идеале: раскрыть свой Дар на сто процентов, пройти Путь, постичь Тайны Мироздания, преисполниться осознанием сущности бытия и составить заявление с просьбой принять тебя на работу в Чернокнижный отдел. Как правило, на последнем испытании большинство магов и уходит, так как собрать всю кипу необходимых бумаг и не разрушить к Хаосу столицу просто невозможно.

Поэтому многие выбирают путь проще и поступают в Университет Тёмных Искусств, созданный специально для тех, кто хочет погубить свою жизнь во цвете лет.

Аметист с Чешуйкой не стремились в Чернокнижье. Наоборот, наслышанные об ужасах вступления в Элитарный круг, они с радостью отвернулись от этой идеи. Всё, что от них требовалось сейчас: это продержаться ещё четыре года, чтобы потом найти нормальную, самую обычную работу. Да, девушки не будут купаться в лучах славы и почёта, да, не купят свой замок где-нибудь на морском берегу, но и жизнь среди книжных полок не проведут, и рисковать ею каждый день не будут.

Так что жадничать Аметист было нечего. Лине эта лаба действительно нужнее.
На этот раз профессор Налитс задержалась. Выглядела молодая магианна неважно. Немного распухшее, налитое болезненной серостью лицо, неловкие медлительные движения, красные глаза. Похоже, у кого-то сегодня была трудная ночь.

– Сегодня лекции не будет, – по аудитории прокатился общий облегчённый выдох, – вместо неё я займусь проверкой вашего домашнего задания, – и голос ведьмочки тоже влился в протяжное "ну во-от". Профессор невольно улыбнулась. – Посидите

тихо. Кому надо, может выйти, только по одному. По коридорам шататься во время уроков запрещено. Хватило нам четвёртого курса, после которого пришлось отстраивать пятый корпус.

Что? Пятый корпус разрушен?! По рядам пробежался возбуждённый шёпоток.
Мы сдали свои кристаллы. Я невольно проследила взглядом за Линой и, отбросив мрачные мысли, пошла узнавать у одногруппников, что же натворил четвёртый курс.

– Да вы что, в каземате живёте?! Как можно не слышать историю, о которой твердит каждый второй прохожий! – поразился Сайл, вокруг которого уже собралась толпа. Профессор тут же строго подняла взгляд, и некромант сбавил тон, нервно улыбнувшись. – Знаете, почему у нас отменили занятия по иллюзиям и все лабораторные работы перенесли в седьмой корпус? Говорят, ещё до зимней сессии двое друзей с нашего факультета чего-то не поделили и устроили маг дуэль. Прямо в зеркальном зале, представляете?!

– Зеркальный зал? Это тот, который на подземном этаже? Он же заброшен с тех пор, как бальные танцы убрали из учебной программы, – задумчиво протянула Белла.

– Там проводили практические занятия по иллюзиям, – Лютиас задумчиво почесал макушку. – Только непонятно, как пара драчунов могла разнести целое здание...

– Доучись до четвёртого курса и не на такое будешь способен, – хохотнул на это Сайл.

– Но почему мы об этом только сейчас узнаём?

– Никто не знал. Даже преподавателей ректор поставил в известность только сегодня, когда иллюзия слетела. У меня же дед – зам декана, вот он и сказал, что этой ночью кто-то проник в разрушенный корпус и, потревожив магический фон, случайно открыл общественности нашу большую тайну. Туда сейчас никого не подпускают – территория оцеплена. Работники службы безопасности собирают улики, сканируют периметр. Я так думаю, иллюзию снесли те самые парни, что и разнесли здание. Преступники всегда возвращаются на место своего преступления!

– А чего они не поделили-то?

– Ясно чего, – Белла фыркнула и кокетливо накрутила локон на пальчик, – мужчины воюют из-за женщин!

Сайл ухмыльнулся, щёлкнул первую красавицу вуза по напудренному носику и ответил:
– Как бы то ни было, прекрасная Белла, они не расскажут нам об этом. Повздоривших друзей до сих пор не нашли.

Кто-то что-то спросил, но тут же замолчал, услышав изумлённый возглас профессора Налитс:
– Лина!

Отличница побледнела. Все переглянулись.
– Подойди ко мне.

Лина, побледнев ещё сильнее, направилась к профессору.
Ребята вернулись к обсуждению разрушения пятого корпуса, но Аметист уже их не слушала. Всё её внимание было приковано к преподавательнице, которая что-то тихо, но очень эмоционально говорила уже краснеющей девушке.
Неужели, профессор поняла, что кристалл вырастила не Лина? Но как? Мет отдала ей прозрачный, лучший, она не могла догада...

– Господа, – преподавательница выпрямилась, и заинтригованная аудитория затихла. Все смотрели на пунцовую Лину, а стихийница не отрывала взгляда от ведьмочки. Но профессор Налитс на это не обратила внимания и продолжила: – Посмотрите на эту девочку, – Аметист задержала дыхание... Неужели спалили?! Отголосок того же беспокойства, что терзало и её, появился и на лице Лины: – Она – единственная за последние десять лет, кому я готова поставить зачёт автоматом.

Небесно-синие глаза стихийницы изумлённо распахнулись. Аудитория не знала, как на это реагировать, ведь профессор Налитс славилась тем, что никогда и никому не ставила зачёты автоматом. Никогда. А сейчас она с улыбкой заявила, что ставит автомат их одногруппнице. И словно в доказательство, госпожа Налитс осторожно положила домашнюю работу Лины на ладонь и показала всей аудитории. Кристалл, совершенно чистый, прозрачный, собрал лучи света, преобразил их и прыснул фонтаном из разноцветного пучка света! По аудитории прокатился восторженный вздох. Не восхитилась только Аметист. Её сердце болезненно сжалось.

– Он великолепен! – нахваливала профессор, вводя Лину в краску. А ведьмочка… старалась не смотреть ни на кого. Получалось плохо… Глаза то и дело бегали от кристалла до восхищённых взглядов профессора и ребят.