Стюардесса для Босса

Глава 1

© Все права защищены.

Копирование, публикация, озвучивание произведения или

его части без разрешения автора запрещены.

Итак, тащу два чемодана, каждый размером с малолитражку «Лада» и огромную сумку, которую добрые люди назвали бы «неподъёмной».

Думаю о том, что хотела с утра сделать себе красные агрессивные губы, но, заглянув в зеркало, решила, что красных глаз будет вполне достаточно.

Я Вика Каменева, бывшая стюардесса авиакомпании «Во-беда», ну вы поняли, пробираюсь к залу вылёта Шереметьево.

На мне униформа – мой бывший символ гордости, а теперь просто первое, что попалось чистое и отглаженное под руку.

Чемоданы, кажется, живут своей жизнью и ничего не подозревают о законах физики.

Тот, что справа, с особым цинизмом бьёт меня колесиком по лодыжке, отчего я подпрыгиваю и издаю звук, средний между вздохом и предсмертным хрипом.

Левый же методично пытается перевернуться на ровном месте и вывихнуть мне запястье с предплечьем, так как показывают, когда задерживают всяких преступников в криминальной хронике.

Мне почему-то кажется, что в прошлой жизни он был настолько коррумпированным и нечестным полицейским с плохой кармой, что его превратили не в собачку, не в цветочек, а в чемодан.

Он и по комплекции своей похож на упитанного инспектора ГАИ. Не хватает только полосатого жезла и свистка.

Впереди сложное препятствие. Нужно попасть в зал прилёта.

Подхожу к стеклянным дверям. Они будто отблескивают мне холодным презрением, но разъезжаются в стороны.

Препятствие – это узкий порожек. Что-то типа канавок с щёточками.

Когда колесики моих чемоданов пересекают его, то начинается «пляски святого Витта».

Оба чемодана начинают раскачиваться из стороны в сторону, так будто внутри сидит целая армия маленьких гномов, пытающихся выбраться наружу.

За мной следует толпа пассажиров, спешащих на регистрацию.

Происходит то, чего я боялась больше всего в этот момент.

Один из них всё же опрокидывается, с него слетает сумка.

Я останавливаюсь, перевожу дух и, оглядываясь в надежде, что кто-нибудь из идущих за мной мужчин, хотя бы просто поможет мне докатить до зоны досмотра на входе.

Но… Нет…

Мимо меня проплывает галерея мужских ничтожеств.

Первый – красавец в деловом костюме, приложивший телефон к уху. Он так занят, что, кажется, управляет отсюда орбитальной спутниковой группировкой.

Наши взгляды на секунду встречаются. Я смотрю на него с немой мольбой «Ну помоги же…». Он смотрит на меня как на статую и виртуозно огибает, не прерывая разговора о каких-то миллионах.

«Вот, тварь!»

Второй – молодой человек в спортивном костюме, накачанный, пахнет дорогим парфюмом.

Он видит мои мучения, и на его лице появляется… ухмылка. Он подмигивает мне, но проходит дальше, гордый собой и своей неотразимостью.

Третий – милый дедушка. Надежда! Он смотрит на меня с сочувствием. Вот он… вот он уже заносит руку… и поправляет свою кепочку. А потом разворачивается и уходит.

Четвёртый, пятый… Все они видят меня – женщину в форме, с лицом, покрасневшим от усилий, с чемоданами, явно побеждающими её в схватке. И ни один. Ни один сволочной мужик не предлагает помощь!

Ни один из них не останавливается, более того, идущие следом недовольно ворчат на меня за то, что я устроила затор.

Хочется плакать, и только чудовищным усилием воли я не даю брызнуть слезам из глаз.

Так, Вика. Спокойно! Ты и не такое проходила, соберись!

Я воодружаю упавшую сумку на чемодан и готовлюсь к новому штурму. Сейчас это мой личный Эверест.

Что за дурацкий день! Пошли они все на хрен! Не нужны они мне все.

Это только в фильмах в конце появляется мужик и решает все проблемы. По крайней мере в моей жизни всё иначе: вначале появляется мужик, и с него и начинаются все проблемы и геморрой.

Вот, к примеру, час назад мой арендодатель, тот ещё экземплярчик по имени Эдуард, с лицом хитрого хорька, смотрел на меня при сдаче квартиры, как на богиню.

— Вы только намекните, если вам что-нибудь понадобится. Любая помощь в любом вопросе… Только намекните… — говорил он тогда.

А час назад эти самые глаза прятал, рассказывая, почему поднимается цена на пятьдесят процентов за тридцать метров с неработающей стиралкой и с бумажными стенами в новостройке.

«Рыночная ситуация, Виктория! Инфляция!» – вещал этот сукин сын.

Он-то знал, что уволилась я из этой дурацкой «Вобеды» и лишних денег у меня совсем нет. Я просила потерпеть, пока найду работу, но он ни в какую.

А спорить и судиться с Эдиком-хорьком у меня сейчас нет ни сил, ни времени. Вот на это он и рассчитывал.

Вот и пришлось в спешке собирать чемоданы и съезжать.

Почему в аэропорт? Ну а куда ещё податься с утра стюардессе в отставке, к тому же выселенной бессердечным арендатором, можно сказать, прямо на улицу?

Во-первых, здесь всё родное. Можно сказать, второй дом. Это единственное место на свете, из которого тебя не выгонят, если ты адекватно себя ведёшь.

Во-вторых, здесь есть камеры хранения, где за триста рублей в сутки от тебя примут твоё бесхозное прошлое в виде двух чемоданов.

В-третьих, здесь бесплатный интернет и неиспользованная куча купонов на обед с огромными скидками в ресторанах.

Аэропортовский общепит вполне сносно кормит сотрудников авиакомпаний по особым тарифам.

Можно спокойно сесть в кафе и поискать новое жильё с работой.

Силы, правда, на исходе, но я умею мобилизоваться в критические моменты и черпать их из простых радостей.

Из вкусного кофе, из наблюдений за аэропортовской суетой, из приятных воспоминаний.

Правда, из воспоминаний только скандал, из-за которого я уволилась. Там, на высоте десять тысяч метров, в салоне самолёта из-за дурацкой претензии.