Субботний маршрут

Субботний маршрут

На часах было без пяти девять утра. Субботний город просыпался неохотно. На улице понемногу начали появляться пешеходы, с утра спешащие по каким-то своим делам. Солнце настойчиво заглядывало в лобовое стекло, подсвечивая собравшуюся пыль на приборной панели и заставляя жмуриться. Для большинства этот день только начинался, а для водителя такси бесконечная ночная смена наконец-то подходила к концу.

Спина от длительного сидения задеревенела, свет резал глаза, до предела уставшие за долгую ночную смену, а в горле стоял противный привкус остывшего кофе из придорожного автомата. Сейчас, сидя за рулем, он мечтал только об одном: отключить таксометр, доехать до дома, встать под горячий душ и упасть в кровать до вечера.

Он уже потянулся к экрану смартфона, чтобы нажать заветную кнопку «Выйти с линии», как телефон натужно завибрировал. Новый заказ.

Водитель тихо выругался про себя. Палец замер над экраном. Можно было отменить, потерять пару баллов активности, но это означало уйти с линии с чувством незавершенности. Он взглянул на маршрут: конечная точка была на самой окраине, у городского кладбища.

«Ладно, — подумал он, устало вздыхая. — Это же в сторону моего дома. Закину пассажира и сразу спать».

Он нажал «Принять» и развернул машину вглубь спального района.

Через пять минут такси затормозило у старой пятиэтажки. К машине вышла женщина. Водитель ожидал увидеть заплаканную родственницу или сурового мужчину в черном, но на заднее сиденье аккуратно примостилась миниатюрная, хрупкая старушка лет восьмидесяти. На ней был старомодный, но очень опрятный берет и чистенькое серое пальто. В руках она бережно сжимала потертую тканевую сумку. От неё не пахло корвалолом или старостью, скорее – лавандой и сухими травами.

– Здравствуйте, – тихо, произнесла она.

– Доброе утро, – буркнул водитель, включая передачу. – Поехали.

Машина мягко тронулась по разбитому дворовому асфальту. Навигатор упрямо вел синюю стрелку по прямой линии к окраине, но стоило им выехать на главный проспект, как старушка робко подалась вперед:

– Извините меня, пожалуйста. Я знаю, что в заказе этого нет. Но мы не могли бы на минутку заехать к цветочному магазину? Мне очень нужно купить цветы. Я доплачу, сколько скажете, вы только не ругайтесь...

Водитель посмотрел в зеркало заднего вида. В её глазах, окруженных сеткой глубоких морщин, было столько такта и тихой мольбы, что его привычное дорожное раздражение куда-то испарилось. Инструкция агрегатора требовала менять маршрут через приложение, но он просто кивнул:

– Хорошо. Давайте заедем.

Она отсутствовала минут пять. Вернулась, аккуратно прижимая к груди охапку цветов, завернутых в простую крафтовую бумагу. Салон машины мгновенно наполнился густым, терпким ароматом свежих стеблей. Старушка устроилась на сиденье, бережно разложила букет на коленях и тихо выдохнула.

Машина плавно набирала ход, удаляясь от центра к окраине, где за бетонными заборами промзон уже виднелись верхушки кладбищенских сосен.

– Извините, что отвлекла от дороги, – тихо произнесла она, нарушая молчание и глядя в окно на пролетающие мимо витрины. — Старая стала, суетливая. Но не могу я туда с пустыми руками. Неудобно как-то.

Водитель мельком взглянул в зеркало заднего вида на её спокойное лицо, потом на охапку роз и гвоздик.

– Пахнут хорошо, на всю машину, — негромко отозвался он, просто чтобы вежливо поддержать разговор.

– Да, хорошие цветы, свежие, – старушка едва заметно улыбнулась своему отражению в стекле. – Это моим… одноклассникам. Мы ведь как из школы выпустились в шестьдесят четвертом, так и пообещали друг другу: где бы ни были, что бы ни случилось, каждую последнюю субботу мая встречаемся у нашего старого тополя в школьном дворе. И ведь встречались. Сначала шумные такие приходили, с гитарами. Потом с колясками, с мужьями, с женами… Потом как-то незаметно редеть наш круг стал. У кого инфаркт, у кого что… Пять лет назад мы у тополя втроем стояли. А в прошлом году я одна пришла. Постояла, постояла… Да и решила, что раз они к тополю прийти больше не могут, значит, я сама к ним буду приходить.

Она ладонью разгладила замявшийся лепесток на одной из роз.

– Розы – это моим девчонкам. Кате, Людочке, обеим Наташам… А гвоздики – мальчикам. Десять гвоздик и одиннадцать роз. Двадцать два человека в классе было. Я вот одна за всех и осталась. Помнишь их всех, имена, лица… а набрать номер уже нельзя.

Навигатор на панели хрипло выдал: «Через триста метров поверните направо». Водитель молча крутанул руль, сворачивая на разбитую асфальтовую дорожку, ведущую к главным воротам кладбища. Слова старушки странным эхом отозвались внутри. Он вдруг вспомнил свой собственный класс. Кажется, их тоже было около двадцати пяти. Где они сейчас? Когда он видел их в последний раз? Года три назад на чьей-то свадьбе? Или четыре?

Машина остановилась у массивных железных ворот. Экран телефона мигнул, сообщая, что заказ выполнен, и высветил сумму поездки. Время смены официально вышло.

Мужчина заглушил мотор. Впереди, за кованой оградой, тянулись бесконечные ряды надгробий, утопающие в утренних лучах солнца. Было тихо и пронзительно пусто. Он посмотрел на хрупкие плечи своей пассажирки, которая уже собирала в охапку тяжелый букет, и понял, что просто уехать сейчас он не сможет. Это было глупо, смена закончилась, дома ждала постель, но какая-то подспудная сила заставила его открыть дверь и выйти из машины.